Контракт с грядущим 2 - Михаил Никитич Ишков

Парнишка посмотрел на меня, как на умалишенного, потом помчался к бригадиру. Скоро вокруг него сгрудились все работяги и у них началась громкая свара.

С драками, с мордобоем, со слезами и воплями.

Я перепугался – ну, наделал дел. Воспользовавшись моментом, я включил генератор. Этого было достаточно, чтобы прийти в себя. К утру я заправился бы по полной.

* * *

Тут бригадир гробокопателей во главе толпы култухов бросился ко мне и принялся махать грязным указательным пальцем у меня перед носом. Я уже решил на мгновение обернуться боевым сталкером – так сказать, показать свое истинное лицо – глядишь, испугается! – но старший из култухов мне и слова не давал сказать, продолжал наступать.

Набросился, завопил…

– Что ты хочешь от мальчишки?! Мало ли что он тебе расскажет.

Я схватил пожилого поселянина за руки и крепко сжал их.

Староста раскрыл рот, уставился на меня.

Пришлось объяснить умудренному гробокопателю.

– Я к нему силу не применял, а тебе сейчас руки сломаю.

Бригадир немного успокоился.

– Зачем спрашивать ребенка о недозволенном? Отчего небо темнеет, куда попрятались арзонты? Когда появились на нашей планете? Если хочешь знать, их никто не звал, а вот появились, прижились. Ты мальчишку еще про библиотеку спроси. Эта груда книг, упакованная в грузовой иноземный корабль, свалилась нам как снег на голову. Из этого безграничного, безмерно обесцвеченного, страдающего от зла пространства. Тут такое началось… Едва опомнились. Если бы не арзонты, нам вовек в ваших книжках не разобраться, не говоря уже о том, чтобы перевести и кое-что понять.

– Подожди… – остановил я его. – Кто тебе рассказал о пространстве? Кто просветил, что Фигуркарий – планета?

Бригадир потерял дар речи. Застыл, потом, когда ожил, с трудом выдавил.

– Хранители поделились. Только ты смотри, никому… Иначе нас раньше срока загонят за Можай. Сразу в полдень…

– А точнее?

– Ну, на ту сторону.

– А где «та сторона»?

– На той стороне.

Мужик отвернулся, потом признался.

– Случилось, как-то заглянул в трактир Дон Кихот. Грустный такой, омертвелый… Как ком земли. Там, в забегаловке, я с ним и встретился. Поговорили о том о сем… Спросил насчет Дульсинеи Тобосской? Дон Кихот признался – схватили ее эти, тени в черных плащах, и отправили «на другую сторону». А где «та сторона» не знаю. Потом кто-то подкинул мысль, что хватит по трактирам прятаться, тем более, что Фигуркарий наш, а мы его даже пешком не исходили. Тут кому-то в голову стукнуло – есть у Фигуркария конец или он беспределен?

И давай спорить…

Дон Кихот разъяснил – не о том спорите. Есть у нашей родины начало, а есть ли у нашей родины конец? Вот загадка так загадка! Вот ты скажи, выброшенный из пространства, он на что намекал? Как это может быть: начало есть, вот оно под ногами, а предела нет? Высшие приказали нам забыть об этом, а то свихнетесь.

Я попытался на пальцах объяснить старику, что Фигуркарий округлый. Соединил пальцы подушечками, и получилось что-то приближенно похожее на шар.

– Поэтому и нет у него конца, разве что горизонт.

– То же самое мне и Кихот втолковывал, – признался старик. – Я не поверил – точнее, не догадался. А сейчас вроде понял. Или не понял? – перепугался он.

Я оставил его дурацкий вопрос без ответа, только спросил:

– Ты сможешь меня в трактир отвести? Вот сейчас, во тьме?

– Пустяки. Там ты мне эту загадку объяснишь?

– А сейчас у тебя никакого шарика нет?

Староста обратился к сгрудившимся землякам.

– Есть у кого кругляш неразменный?

Один из аборигенов вытащил заплечного мешка весомый такой металлический шар и представил начальству. При этом похвалился.

– Сам сделал. Делать было нечего, вот и взялся.

Я оглядел шар.

Сделан он был ровно, с вырезанными на поверхности какими-то кривыми линиями.

Абориген ткнул в одну из линий.

– Мы сейчас вот здесь находимся.

Бригадир впал в ярость.

– Что же ты молчал, пень безмогильный?!

– А меня никто не спрашивал.

Я остановил бригадира.

– Теперь понял? – обратился я к нему. – Увеличь этот шар в тысячу тысяч раз и тогда воочию узреешь, что представляет собой твой родной дом. Только он теперь не твой. Темные силы выгнали тебя из родного дома, вот ты и остался в неведении. Бродишь во тьме, могилы копаешь.

Старик обозлился.

– Ну-у, это им даром не пройдет!

Глава 3

Гробокопатели, распевая «…а ночь уж на носу, а ночь уж на носу», толпой двинулись в сторону сияющей пирамидальной вершины, на которую я только теперь обратил внимание.

Геометрически ровно оформленный горный пик ярко и броско прорезался во мраке. Казалось, вершина свободно висела в темноватой атмосфере, посвечивая бело-голубыми снегами. Ближе виднелись симметричные провалы, гребни, ледники, острые, местами зазубренные выступы. Подножие обители арзонтов окружали просторные долины, а также боковые фигуристые морены. Вся эта горная живопись словно была нарочно выставлена для всеобщего обозрения, как бы напоминая местным рептилоидам непреодолимость пути к вершине.

Как же я раньше не обращал внимания на этот затерянный в звездных просторах замок Кощея.

«…только без паники! – успокоил я себя. – Куда надо, туда и смотрел, потому что раньше ты не обращал внимания на эту выставленную для показа выпирающую конструкцию. Они умело прятали во тьме ночной».

Теперь же поменявшая весь пейзаж грозная картина, внезапно обнажившаяся в кромешной тьме, словно свидетельствовала о наступающем жалком рассвете.

«…А ночь уж на носу. А ночь уж на носу».

Я обратился к старшему.

– Вы повеселее ничего не можете завести? Хватит про ночь!

Тот дал отмашку, и динозавромордые тут же сменили мотив.

Служил Гаврила попугаем,

Гаврила вопли издавал.

И сына своего от Гали

Он Ягупопчиком назвал.

– Это другое дело, – одобрил я.

Ободренные похвальным отзывом, култухи, приплясывая, затянули.

Служил Гаврила геркулесом,

Гаврила тяжести таскал.

И сына своего от Леси

Он Геркуланчиком назвал.

Служил Гаврила челомеем,

Ракеты в космос запускал…

– Стоп, стоп, стоп! – остановил я разошедшихся певцов. – Вы о Геркулесе что-нибудь слыхали? Или о Челомее?..

– Не-а, – простодушно признался Франсуа. – Что такое ракета тоже не слыхали, – и без всякой паузы поинтересовался. – Ты, говорят, на ракете прилетел?

Я кивнул.

Франсуа обрадовано воскликнул.

– Ну-у, теперь тебе от высших достанется. Засунут тебя в подземелье и вряд ли когда-нибудь сможешь оттуда выбраться.

Он неожиданно сменил тему.

– А ты в какого Бога веришь?

– Кстати, о Боге… – подхватил