Солнце - Ник Гернар

— Как угодно, — отозвался я, усаживаясь поудобней. И уже хотел было спросить, что конкретно он обо мне знает, как в наш приват-кабинет, постучавшись, вошел официант, так что беседу пришлось прервать.

Дождавшись, когда мы снова останемся вдвоем, Нэт Хопкинс сразу же опять перехватил инициативу в разговоре.

— После вчерашнего разговора я навел о вас справки. И, честно говоря, был поражен. Хотя при вашей работе в официальные источники попадет только то, что оказалось невозможно скрыть, даже открытые данные способны впечатлить кого угодно. Я понял, почему вас не могли не пригласить на эту встречу. И я хочу извиниться от лица всех ее участников за пренебрежительное отношение, которое было продемонстрировано по отношению к вам.

— Ничего страшного, я не обидчивый, — усмехнулся я, внимательно наблюдая за своим энергичным собеседником.

— Да, я понимаю. Понимаю, потому что сам был такой… Слушайте, может, составите мне компанию и все-таки выпьете виски? Мне грустно пить одному. Да и не ведутся серьезные разговоры под минеральную воду.

— Ладно, уговорили, — кивнул я. — Если этот согревающий фактор поможет нам как-то проще и короче перейти к непосредственно к причине нашей встречи.

Хопкинс на мгновение замер, потом энергично кивнул.

— Договорились. Не любите долгих прелюдий, да? Я их тоже, признаться, не люблю, но большинству людей так как-то привычней… — принялся он разливать нам виски. — Как сказал великий Джаспер, на сухую правда мало в кого входит… — улыбнулся Хопкинс, демонстрируя крупные белоснежные зубы. — Хотите знать, чего я от вас хочу? Я хочу вас.

Мои брови вопросительно взметнулись вверх, бокал с виски застыл в руках.

— Простите?..

— Сколько вы стоите, Марат? — откинулся на спинку своего кресла Хопкинс, играя бокалом в руках. — Сколько вам платит ваше нынешнее руководство? Я заплачу больше. Просто назовите сумму, я торговаться не стану.

Сказать, что это было внезапно — ничего не сказать.

Чтобы не молчать, как дурак, подбирая подходящие случаю слова, я сделал несколько глотков виски. Кашлянул.

— Предложение, не стану скрывать, очень лестное, — проговорил я, наконец. — И неожиданное для меня…

— Мы вроде уже договорились обойтись без прелюдий, — хмыкнул Хопкинс.

Я улыбнулся.

— Да, я помню. В общем… Вынужден отказаться от вашего предложения.

— Почему? — продолжая смотреть на меня в упор, спросил Хопкинс. — Послушайте меня, Марат. Я ценю своих людей. Я защищаю их и плачу огромные деньги, если они справляются со своей работой, не воруют и не крысятничают. Я не требую от них, чтобы они самостоятельно решали проблемы нестабильных рифтов или шли за мной в тюремный рифт! А вы все это сделали для своего начальника, и сделали еще массу всего, о чем я не знаю и не узнаю никогда — в этом я не сомневаюсь. Потому что такой вы человек. Но что вы получили взамен? Что вам способно дать ваше начальство? Я знаю, в каком районе ваша квартира. Даже не квартира, а комната в каком-то московском гетто, где не страшно жить только мертвому!

— Ну, это вы преувеличиваете, — усмехнулся я.

— Нисколько, потому что мой человек оттуда вернулся без куртки, без часов, без банковской карты и с бланшем под глазом! — резко возразил мне Хопкинс, опрокидывая в себя остатки виски и подливая еще. — А вчера вас выставили за дверь, как собаку. И ваше руководство даже не попыталось этому возразить. А если бы вы работали на меня, я бы заставил их всех поприветствовать вас лично. Понимаете разницу? Потому что я знаю, что такое достоинство человека! Я сам через все это прошел. Да, передо мной тоже закрывали двери, как вчера перед вами. Потому что белое лобби никак не могло принять тот факт, чтобы чернокожий делал оружие! Понимаете? Мне ведь в лучшем случае разрешено заниматься спортом и любить джаз! А знаете, как меня называли в новостных лентах? «Обезьяна с гранатой». Я — «обезьяна с гранатой»! Да я докторскую по физике защитил в двадцать лет, я обожаю русский балет и имею четвертый про-дан по игре в го! И я — законный наследник, сын белого хозяина «Северного грома». Правда, от чернокожей жены. Какой моветон, мой отец не спросил своих коллег, на какой женщине нужно жениться и с кем рожать детей! И мне потребовалось две жизни прожить, чтобы прижать этих сволочей так, чтобы больше никто из них безнаказанно даже во сне не смог меня так назвать. И вас, — энергично ткнул он в меня пальцем. — я тоже способен защитить. От польского правительства, от интересов других корпораций и от неуважения. Я способен дать вам возможность беспрепятственно и активно работать именно в той сфере, в которой вы — мастер! Зачем вам перекладывать бумажки в управлении или ходить за гробами чужих предков? Это же расточительство! Как Библией короля Якова камин топить. Ваше время стоит слишком дорого, чтобы включать его в перечень дополнительных ритуальных услуг! Я ведь и кроме Флетчера кое-что отследил из ваших заслуг. Официальное зачисление Марата Басаргина в штат ЦИР совпадает с множеством прелюбопытных маленьких открытий и целым всплеском изучения природы рифтов. Даже время обнаружения тех самых артефактов, о которых там, за столом, все спорили с пеной у рта — тоже совпадает с вашим появлением. Нет, не спорьте, никто на свете меня не убедит, что вы не имеете к этому отношения. А еще вы достали Флетчера. И при всем при этом вы — игрок!..

В этот момент раздался отчетливый, быстрый стук в дверь, и к нам с подносами вошли два официанта.

Хопкинс с недовольным лицом умолк, а я получил возможность перевести дыхание после его тирады.

Ясен пень, я не стану на него работать.

Но все, что он сейчас говорил, в большей или меньшей степени попадали в цель.

И самым точным выстрелом было предложение беспрепятственно работать. Работать и качаться.

Если бы такое было возможно!

Официанты расставили еду и закуски на столе и, пожелав нам приятного аппетита, удалились.

— На самом деле нет такой зарплаты, за которую я бы пошел в тюремный рифт, и нет такого начальства, которое могло бы приказать мне сделать подобное, — невесело усмехнувшись, сказал я, допивая свой виски. — Все дело в том, что мы с Яном Данилевским многим обязаны друг другу. Мы друзья, и, подозреваю, живы до сих пор только благодаря этому обстоятельству. Так что я останусь на прежнем месте. Не стану спорить — возможно, в данный момент мои условия работы у Данилевского значительно уступают тому, что вы предложили мне только что. Но тем не менее… Я не планирую менять начальство.

Хопкинс недовольно вздохнул.