Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник

тот, что ближе. Задумай кто нас тряхонуть, ему и думать не пришлось бы. Сначала я подумал, что это твои люди, но потом понял, что случайные. Так? — и, увидев подтверждающий кивок, продолжил: — В Новороссийске, низенький грек в зеленом плаще и черной кепке — твой человек? Или ты его не заметил? Он шел за нами до вокзала, потом отстал.

— Мой, — ответил жандарм.

— Вот о всех таких вещах, если ты мой напарник, лучше говори сразу, — закончил Сидор как припечатал. — И будет между нами мир и согласие. Кстати, может, в баню сходим? Не знаю как ты, а я, почитай, неделю не мылся.

Глава 6

Баня Сидору понравилась. Таким и должно быть место, где человек может привести себя в порядок. Федосей, наверное, хотел впечатлить его. Или загладить свои просчеты. Кто его знает. Спрашивать не было желания. Он так задумался о чем-то по дороге, что даже и не заметил, как называется это место. Красота бросалась в глаза с порога: и мрамор, и лепнина, и раскраски на стенах. И дорожка ковровая, красная. Завели их, как сказал жандарм, в самый высокий разряд, на второй этаж. Там даже переодеваются в отдельном кабинете. Без замка, за занавесочкой, но цивильно всё: и столик посередине с белой скатерочкой, скамейки с кожаным верхом, на которые накинуты махровые простыни, шкафчики, чтобы одежду спрятать. Эти уже под замочком.

И ведь никто даже слова не сказал, что одеты как последние босяки! Федосей с халдеем, который в раздевалке присматривал, сразу пошептался, денежку сунул, тот глянул на них с Сидором, кивнул. Грязную одежду, что сбросили, враз сгрёб в кучу и унес.

— Новое купят, принесут, — объяснил Федосей. — Это постирают и посушат. Поесть сообразят. Сейчас чайку попьем с баранками, чтобы не натощак в парную заходить, а после баньки поплотнее закусим.

— Хмельного не буду, — торопливо предупредил Сидор. — И не предлагай.

— И в мыслях не было, — жандарм даже руки перед собой выставил, будто отгораживался. — Сам в дороге не употребляю.

Пошли в мыльную. Там уж банщик расстарался, по три шайки им дал, венички замочил. Пока обливали их теплой водой да мылили, Федосей пел соловьем, рассказывая, какие знаменитые люди в эти бани ходили — и великие князья, и генералы, и писатели, и даже певец Федор Шаляпин.

— Ты мне скажи, пар здесь хороший? — перебил поток незнакомых ему имен Сидор.

— Конечно, — ответил Федосей. — Как иначе?

— Ну тогда и баня хорошая, — успокоился Сидор. — А кто тут свою жопу мыл, то мне всё равно, в таких местах генералов не бывает.

А дальше — как в сказке: и парная, где перед входом им выдали войлочные шапки и махровые полотенца, чтобы лечь на полке было приятнее и бассейн с прохладной водой, и даже массажист-китаец, который долго мял его и отпустил через час, наверное, в состоянии полного блаженства и умиротворения.

А в раздевалке халдей уже приволок и новую одежду. Сидор посмотрел на свою кучу, переворошил, прикинул на себя. Белье хоть и бязевое, но свежее, ненадеванное. Солдатские форменные брюки, ношеные, но чистые и выглаженные. Косоворотка, когда-то бывшая темно-синей, а после множества стирок приобретшая благородный стальной оттенок, и шинель — длинная, почти в пол, кавалерийская, совсем новая, не обтертая. Даже следов от петлиц и шевронов не было. А на самом верху кучки лежала кубанка, старенькая, с потертой местами до голой кожи смушкой, но хорошо севшая на голову. В самый раз, не велика и не мала, будто он и заносил ее до проплешин. Одевшись, Сидор посмотрел на себя в зеркало на стене. Теперь он выглядел как добрая половина мужиков на улице — с бору по сосенке.

Перекусили после бани хорошо. Еда была горячей, видать, только принесли в судках из какого-то трактира поблизости. А самовар был местный, пыхтел на столе в полной готовности. О делах не говорили: кто ж его знает, кто там за занавесочкой притаился. Понятное дело, что халдеи в таких местах все сплошь кем-нибудь прикормленные, уши греть им почти что по работе положено.

Так ему всё в этом месте понравилось, что Сидор дал себе слово ходить сюда всякий раз, как представится такая возможность. Выйдя на улицу, он одернул топорщащиеся от новизны полы шинели и глянул на дом. На разухабистой вывеске было написано «Сандуны. Мужские бани высшего разряда».

***

Добирались через Тифлис. Всего неделю на дорогу потратили. Вот за эти семь дней и наговорились. И оказалось, что Сидор не во всех упреках был прав. На дальний пароходик Федосей не сунулся по той причине, что уже дважды на нем катались совсем недавно. Грека он ему хотел показать, да тот смылся в последний момент. Но главную ошибку жандарм признал: обязан был сказать, куда нести груз.

В Ростове, где они застряли почти на двое суток, Федосей решил поднатаскать его в филёрском ремесле. Сам он с этого свою карьеру начинал, как сам и признался. Работа неблагодарная: целый день бьешь ноги, мерзнешь, голодаешь, а зачастую — ни за хрен собачий. Но хороший филёр, как провозгласил напарник, не только сам незаметно следит, но и хоронится от слежки за собой. Потому что тот, за кем ходишь, не обязательно бледный студентик с прокламациями. Иногда от таких и прилетает гостинчик в виде ножика или кистеня.

— И до больших чинов ты дослужился, топая по земле? — поинтересовался Сидор.

— До вахмистра, — с гордостью ответил Федосей. — Выше уже не прыгнуть: я же юнкерское училище не кончал. А ведь из него еще и по первому разряду выпуститься надо было. Так что я и не пытался даже, куда мне?

— По первому разряду, это вроде как среди лучших? — поинтересовался Сидор. — А то Григорий хвалился, что Пажеский корпус по первому разряду закончил.

— Сравнил хер с пальцем, — усмехнулся Федосей. — Пажеский корпус — небожители, там таких как я и близко не было никогда. Оттуда по первому разряду в гвардию с выбором места выпускали. Таких, как князь наш, единицы были.

— И что же он такого натворил, что его оттуда кышнули?

— Не скажу, — посуровел Федосей. — Сам толком не знаю, а слухи пересказывать нет желания. Захочет — сам расскажет. Не моего ума дело. Он мне платит не за то...

—