Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

затем нужно уходить вниз. Метров на триста в глубину Пелены. Минут десять хода по мёртвым скалам во враждебной среде. Мой нынешний предел — восемь-десять минут в верхних слоях, а там, внизу, давление и концентрация Мглы совсем другие.

План безумный и самоубийственный, но он давал шанс перестать быть «полезным инструментом» Пепельника и стать кем-то, с кем придётся считаться.

Дрожащими от возбуждения и усталости пальцами достал угольный грифель и чистый лист пергамента — перерисовал карту Молчуна, копируя каждый изгиб тропы и каждый ориентир: «Три Брата» — три характерных скальных пика, «Глотка Ветра» — узкое ущелье, где Мгла всегда завихряется воронкой. Свитки придётся вернуть, а эта бумажка должна остаться у меня.

Когда последний штрих был нанесён, отложил уголь и снова посмотрел на свои трофеи. Ценность того, что я сегодня узнал, не укладывалась в голове. Крупица к крупице: география Асгара, понимание Нижнего Порога как точки выхода, и теперь — этот Разлом.

Я понимал, что если эта трещина хоть немного ещё «живая», она может дать мне рывок, который не обеспечат никакие стандартные тренировки с Тенью. Кстати, Тень… я вспомнил, что сегодня мне снова идти на Купание но уже под его присмотром. Мглоход явно что-то почуял во мне после той стычки с искажённым Репьём, раз решил взять под опеку.

Сколько я просидел над книгой? Час или два? Время тянулось иначе. Решил, что нужно хотя бы полчаса полежать. Кое-как, едва передвигая ватными ногами, дополз до лежанки. Сил нет даже на то, чтобы толком расправить одеяло — просто повалился ничком на жёсткую солому, не снимая ботинок.

Голова была тяжёлой, как чугунный котел. Видимо, то резонансное гудение в загонах высосало из меня гораздо больше, чем думал. Я расходовал какую-то внутреннюю энергию, о наличии которой не подозревал. Хотел было вызвать окно Системы, спросить про «расход ментальной ёмкости» или как там это тут могло называться, но мысли плыли, путались и превращались в серый туман.

Карты территорий, белёсые глаза Тени, огромная морда Уголька и тихий шёпот Мглы смешались в одну массу. Я провалился в глубокий, чёрный сон без сновидений.

* * *

Я пробирался через фиолетовую муть, густую и вязкую, как застоявшийся кисель. Каждое движение стоило неимоверных усилий, будто плыл в патоке, которая с каждым шагом становилась всё плотнее, сдавливая грудную клетку железным обручем. Мгла лезла в рот и нос, заполняла лёгкие холодом.

— Иди, не останавливайся, — прозвучал за спиной бесцветный голос.

Я узнал его сразу. Тень — мглоход, чья кожа давно приобрела оттенок мертвечины, а глаза затянуло белёсой плёнкой. Я не видел его лица, просто чувствовал спиной его холодное присутствие. Мужчина гнал меня вперёд, во тьму, не давая развернуться или хотя бы замедлить шаг.

Видимость была нулевой. Весь мир сжался до лилового марева и гула, который вибрировал в висках. Гул переходил в низкочастотную пульсацию: низко-высоко, низко-высоко… Меня начало затягивать в невидимую воронку, сознание плыло, и вдруг прямо перед лицом из этого киселя соткалось лицо Репья.

Оно возникло так близко, что я почувствовал мертвенный холод, исходящий от его кожи. Я не успел ни отшатнуться, ни ударить — он просто вырос передо мной из бездны. Те же чёрные провалы вместо глаз, та же кривая ухмылка, обнажающая обугленные зубы. Из глубины глотки, пульсируя, вытекала какая-то чёрная, маслянистая дрянь.

— Идёшь ко мне? — спросил он, голос булькал, будто в лёгких стояла вода. — Самм-м… — он растянул эту «м» так смачно, словно уже пробовал на вкус мою плоть. — Самм-м пришёл…

* * *

Я резко вскинулся на лежанке, едва не закричав. Сердце колотилось в рёбра так, будто пыталось пробить грудную клетку и сбежать. Я схватился за грудь, тяжело и хрипло дыша, пытаясь отогнать остатки кошмара. В домике стояла плотная темнота — очаг давно погас, оставив слабый запах гари и ледяной холод, пропитавший стены.

Голова кружилась. Я сидел в полумраке, вглядываясь в очертания скудного жилища, отчаянно пытаясь оседлать реальность. Понять, что я здесь, в безопасности, а Репей — или то, что от него осталось — остался во сне.

Как раз в этот момент в дверь постучали.

Три мерных и негромких удара. В них не было суеты, только спокойная сила человека, который привык ждать. Я поднялся на ноги, пошатнувшись от слабости — тело казалось чужим и неповоротливым. Доковылял до двери, борясь с головокружением, и открыл её.

На пороге стоял Тень. В сумеречном свете лагеря казался частью скалы — лицо, лишённое эмоций, вблизи выглядело ещё более пугающим: мутные глаза смотрели сквозь меня. От него пахло Пеленой и старым снегом.

Я молчал, мужчина тоже не спешил тратить слова. Наконец, Тень коротко кивнул в сторону тропы, приглашая следовать за ним. Я кивнул в ответ, прекрасно понимая, зачем он пришёл. Пора на Купание.

Мимолётно оглянулся внутрь дома. Книги Молчуна лежали на выступе, мои пометки, перерисованная карта Разлома… Если кто-то зайдёт сюда, пока меня нет, это станет концом моей маленькой игры в послушного подмастерье.

— Сейчас, одну секунду, — бросил впопыхах.

Лицо Репья из сна всё ещё стояло перед глазами, а в сердце поселилась неприятная тревога. Я быстро подошёл к столику. Стараясь не шуметь, сгрёб свитки и свои записи, заталкивая их в щель между лежаком и каменной стеной, прикрыв сверху скомканным одеялом. Движения были лихорадочными. Я косился на дверь, но Тень, кажется, ждал чуть дальше, на кромке переулка, не проявляя к моему быту никакого интереса.

Закончив, быстро вышел на улицу. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от остатков того жуткого сна. Ключ привычно заело в замке, пришлось нажать на дверь плечом и с силой провернуть железо, пока засов не щёлкнул.

Я повернулся к Тени, тот стоял ко мне спиной, глядя на падающий снег. В сером сумраке хлопья оседали на его плечах, не тая. Кожа на бритой голове казалась матовой и безжизненной, будто Пелена окончательно проросла внутрь него, заменив собой человеческую плоть.

— Готов? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — сглотнул вставший в горле ком. — Готов. Пойдёмте.

Тень двинулся к выходу с нашей улочки, бесшумно скользя по обледенелым камням, а я пошёл следом, чувствуя, как Мгла внизу, уже начинает звать меня ледяным шёпотом.

Глава 7

Мы миновали последние факелы жилого яруса, и лагерь окончательно провалился в серую муть пришедшей ночи. Холод в этих краях пробовал тебя на вкус, пробираясь сквозь шерсть накидки и жадно высасывая тепло.

У спуска к нашему обычному «пляжу»