Долг человечества. Том 6 - Артем Сластин

Илья Муромец, все еще бледный, как поганка, после сильного магического истощения, медленно поднялся на ноги. Обвел взглядом присутствующих, на мне свой тяжелый взор задержал. Во взгляде я прочел микс из глубокого уважения и легкой, но вполне объяснимой опаски. Одно дело, услышать, другое — придумать и воплотить. Уничтожить столь массивный объект по щелчку пальцев, не приложив почти никаких усилий.

— Признаю, Орлов, — хрипло произнес электромаг, отряхивая ладони и колени после того, как он припадал к земле, — тебе опять удалось меня удивить. Я было посчитал затею идиотизмом, но ты доказал обратное.

Эмиль и Иван просто молча кивали, пребывая в состоянии серьезного шока. Парней я тоже понять вполне могу, ведь нечасто доводится видеть нечто подобное. Стать соучастниками искусственного тектонического катаклизма, который видели, наверное, вообще все на полигоне, а то и вовсе за его пределами, если барьер, конечно, не заглушает подобное.

Что ж, это чувствуется, атмосфера в отряде была позитивной. Потеря базы, нажитого барахла, якоря и чувства плеча и дома меркла на фоне осознания того, какую колоссальную угрозу мы только что стерли в порошок. Я сам чувствовал, как губы растягиваются в довольной усмешке. Ведь, не просто сделал, так еще и оказался серьезно награжден за труды.

Чего только стоят девятнадцать тысяч очков, что валюты, что обучения. Уже почти двадцать, счетчик постепенно рос, видимо, некоторые единичные особи, не погибшие в миг коллапса, умирали от полученных ран.

Меня безумно интересовала эта твердая щепка, и я изо всех сил сдерживался, чтобы не опробовать. Смаковал момент — как я брошу ее на землю, и на глазах у ошарашенной команды, которая свято уверена, что лишилась дома, вырастет новая, комфортная крепость. Предвкушаю этот момент личной славы и обожания. Ведь о ней никто, кроме меня, пока не знал.

Наверное, надо сказать что-то. Что-нибудь пафосное, подобающее моменту, закрепить успех, так сказать, но сделать этого я не успел, потому что все мое нутро перевернулось вверх тормашками.

Это паскудное чувство. Пассивный навык ощущения опасности, который до сего момента тихонько дремал где-то на задворках сознания, не показываясь. Сейчас же, проснувшись, он заорал сиреной ядерной тревоги. Улыбка тотчас сползла с моего лица.

Волосы от затылка до копчика пошли ходуном, по спине прокатилась волна ледяного ужаса. Иррациональный страх, предчувствие неминуемой беды, хтоническое, глубокое. Что-то, что сидит в нас издревле, и просыпается в миг неотвратимой катастрофы. Меня чуть не вырвало от подступившей эмоции, желудок скрутило тугим узлом.

Я резко повернул голову к кратеру, в ту зияющую дыру, игнорируя радостные лица своих сокомандников. Мертвая тишина, повисшая аккурат после того, как оземь ударились последние обломки, исчезала. Я вслушивался в рокот земли, в этот утробный, низкочастотный гул. Дрожь под подошвами.

— Марк? Что такое? — Катя осеклась, заметив, как изменилось мое лицо. Смех оборвался, на меня удивленно уставились лица товарищей.

Я не ответил. Мой мозг сейчас лихорадочно сопоставлял факты, те самые, о которых следовало думать до того, как я запустил необратимый процесс. Имплозивный взрыв, гора схлопнулась внутрь пустот. Миллионы тонн базальта рухнули в каверну. Что я там выдвинул в качестве предположения о природе этой горы, когда немного ее изучил?

Это потухший вулкан. Обсидиан, серные источники наверху, пористая структура породы. А у вулкана есть магматическая камера. И она была перекрыта массивной каменной пробкой. То есть, нашей горой.

А я, выходило, эту пробку разрушил. Более того, колоссальный кинетический удар сработал как поршень, который с размаху ударил по тектоническому разлому. Гул усиливался, он замещал собой все вокруг, и не заметить его теперь решительно невозможно.

Из центра кратера, сквозь толщу осыпавшегося щебня, с оглушительным шипением в небо ударил гейзер белого, непроглядного пара. Остатки подземного озера вскипали, встретившись с чем-то невероятно горячим. Почему я говорил «чем-то», ведь прекрасно знал, с чем… Только язык произнести не поворачивался.

И тут, сквозь серую пыль, взвесь тумана и пепла, со дна воронки пробилось свечение. Густое такое, хоть на хлеб мажь, оранжево-багровое. Земля в эпицентре кратера начала вспучиваться, пошла волной, а сетка трещин расползалась в разные стороны, одна из которых стремительно двигалась к нам.

— Бежать… — Хрипло выдавил я, пятясь назад.

— Что? — Переспросил Боря, уже не слышавший моих слов, гул стал слишком сильным. — Марк, там светится что-то, это плохо?

— БЕЖАТЬ! ВАШУ МАТЬ, БЕЖИМ ОТСЮДА! — Заорал я так, что мгновенно сорвал голос, в попытке перекричать нестерпимый вой земли.

Схватил опешившую Катю за плечо, с силой дернул ее на себя, увлекая прочь от кратера. Остальные команде вняли, тормошить не пришлось.

— К реке! Бегом! — Мой крик и искаженное от ужаса лицо подействовали лучше любых объяснений. Инстинкты тут превалируют над логикой и здравым смыслом, поэтому мы побежали. Илья, задержавшийся дольше прочих, за каким-то хреном рассматривающий открывающийся ад, наконец понял, что ему сулит промедление. Багровые трещины ширились все быстрее, а потому велик был риск не успеть.

Теперь земля под ногами затряслась по-настоящему. Раньше были лишь цветочки, так, пшик. Позади нас, сопровождаемый оглушительным ревом земли, из кратера ударил новый столб, теперь это была не пыль и взвесь мелкого крошева породы, а черная-черная туча, пропитанная багровыми сполохами вырывающейся из недр лавы.

МЫ. РАЗБУДИЛИ. ВУЛКАН.

Целесообразно ли бежать в такой ситуации? Или, как учили на уроках ОБЖ, лечь ногами по направлению к грибу и молиться, чтобы расплавившийся автомат не заляпал казенные сапоги? А, глупости, это из ядерной опасности, а у нас тут катастрофа не техногенная. И хватит каламбурить!

Мы неслись сквозь лес, не разбирая дороги, перепрыгивая через кочки, ухабы, поваленные деревья, кусты и буреломы, и не оглядывались. Мысленно молился, чтобы у ребят из группы обороны у реки хватило ума начать эвакуацию до того, как этот огненный ад накроет весь полигон.

Боковое зрение уже не могло выхватывать деталей, все слилось в размытую зелено-серую полосу. Пожалуй, так я в жизни никогда не бегал. Думать тоже не получалось, ведь единственное, что меня сейчас на самом деле заботило, это побег. Куда, за каким хреном — неясно, но и стоять столбом я не намерен. Единственное, что делал вполне осознанно — следил, чтобы никто из моих людей не шваркнулся, споткнувшись, и группу замыкал.

Пробежали мы около километра за считанные минуты. Я уже было собирался отдать команду свернуть к броду, к кратчайшему пути через лес к извилистой реке, где нашего возвращения дожидалась остальная часть фракции, как навык