Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются - Наталия Ники

— Потому что эта не та дверь, — рявкнул граф. — Запомните, мисс Гроуэл. Средняя - архив, а правая - уборная.

— А левая?

— А в левую, — он повернулся и тяжело посмотрел на меня. — Вам ходить не следует.

Слава Четверым, хоть документация была в порядке. К обеду я, наконец, разобралась, что к чему, оставалось только добыть реквизиты поставщика.

На что граф, оторвавшись от толстого справочника, испещренного химическими формулами, невозмутимо ответил:

— Посмотрите в картотеке. Вам же нравятся картотеки, не так ли, Марта?

Кровь бросилась мне в лицо, но я, спрятав глаза, лишь сдержанно поблагодарила. К графу я решила больше не подходить с вопросами.

«Просто запомню, где что лежит» - сказала я себе. Не буду больше давать ему поводов для издевок.

После полудня стараний, я принесла Нолорано распечатанный на машинке вариант договора. Солнце уже стояло в самом зените, резными узорами расплескавшись по стенам. Было душно, и я распрямилась, надеясь хоть немного перевести дух. Может, мне даже позволят выйти ненадолго в парк.

Но не тут-то было. Буквально через пару минут граф вернул мне полностью исчерканный листок: жирными чернилами была исправлена химическая формула вещества, стрелками указаны новые места для некоторых параграфов и предложений и — о, стыд! — исправлены орфографические ошибки.

А в самом низу, под резким знаком вопроса, список недостающих пунктов: ответственность сторон, степень допустимых примесей, происхождения сырья, гарантии очистки, наличие сертификатов.

— Неплохо, — произнес Нолорано, но взгляд его, насмешливый и цепкий, говорил об обратном. — Очень надеюсь получить готовый вариант через пятнадцать минут.

Но граф не получил свой договор ни через пятнадцать минут, ни через тридцать, ни даже через несколько часов. Всякий раз, когда я приносила ему исправленный вариант, там находились все новые и новые недочёты.

Нолорано безжалостно расчёркивал текст позолоченной перьевой ручкой, похожей на жало, и возвращал мне обратно.

Я уже не верила, что когда-нибудь смогу доделать несчастный договор, и посматривала на огромное окно напротив. Может быть, ну его, это расследование?

Чувствуя неотвратимость судьбы и сжимая договор во влажных ладонях, я в последний раз подошла к графскому столу. Мои колени дрожали, а Нолорано, напротив, был бодр и свеж. Он неутомимо писал, считал и выискивал что-то в толстых книгах, что аккуратными стопками лежали возле его стола. Столбы из них все увеличивались - новые тома подносил Джон.

А я устала так, что была готова упасть, прямо там, посередине кабинета - на мягком красном ковре с высоким ворсом. Мне хотелось есть, пить, спать и в уборную. И все сразу. Руки тряслись, а кончики пальцев онемели от непрестанного печатания на машинке.

В этот раз граф так увлекся своими изысканиями, что не заметил, как я принесла очередной вариант договора. Ну, или сделал вид.

Я долго стояла в глупой, чуть согнувшейся позе, не сводя глаз с пресс-папье из малахита, что лежал рядом. Мысленно я уже протягивала руку, касалась его прохладной ручки и со всей силы швыряла в темную причесанную голову графа.

«Ну, уж нет!» - Я отступила на пару шагов, а то мало ли что, не сдержусь и, в самом деле, произойдет смертоубийство.

Нолорано даже и не заметил, что чуть не лишился жизни. Все его внимание было поглощено старинным талмудом с толстыми, пожелтевшими от старости страницами, и переплетенным старой растрескавшейся кожей.

Наконец, мое терпение иссякло, и я шваркнула листок с договором прямо перед носом начальства. Граф вздрогнул и поморщился, но промолчал.

— На этом варианте, пожалуй, остановимся, — проговорил он, пробежавшись по листку глазами.

Смерил меня темным взглядом.

— Надеюсь, вы помните, что нужно еще телефонировать компании-поставщику, получить от них счёт и подготовить чек на оплату в банк, а затем принести мне его на подпись? Но подождите Джона, без него вам запрещено выходить из здания.

«Вот значит как! — возмутилась я. — Не помню, чтобы мы обсуждали это раньше!»

Но вслух ничего не сказала, чем, как мне показалось, немного огорчила графа — его блеснувшие предвкушением глаза поскучнели, когда я лишь кивнула. А затем с самой сладкой из улыбочек, которые у меня были, произнесла:

— Если я свободна, то могу ли сходить в столовую?

— Ах да, — граф бросил рассеянный взгляд на часы. — Уже и обед прошел. Ступайте себе.

И сразу же вернулся к своей работе. Устает ли он когда-нибудь?

На подкашивающихся ногах я вышла из кабинета, и, держась за перила, начала медленно спускаться.

О, Великая Мика, даже десять смен подряд в цехе мисс Трудэ не были бы столь невыносимыми! Меня словно выжали досуха. И еще эти глупые ошибки, после которых граф прожигал меня таким взглядом, что мне хотелось провалиться под землю.

А что, если он меня уволит, и я потеряю доступ к поместью? Сомнение змеей заползло в сердце. Но нет. Что-то мне подсказывало, что граф меня взял на эту работу отнюдь не из-за профессиональных качеств. Он вел свою игру, в которой мне была отведена особая роль. Понять бы только, какая.

В вестибюле настиг меня сияющий Энтони Рэдклиф.

— Что-то случилось? — Лицо доктора омрачилось, когда он заметил мой жалкий вид. — Выглядите очень бледной.

Я опустила глаза. Бледной? Да, я выглядела так, словно прямо сейчас упаду!

— Послушайте, Марта, — сказал доктор, с тревогой осматривая меня. — Я как раз искал вас и хотел бы сказать, что это было очень-очень неразумно — устроиться секретарем к графу. Вам нужно было прийти ко мне, я бы отговорил вас.

— Он непростой человек с очень сложным характером. Требователен и строг. Главное для него результат! Результат любой ценой! Его не волнуют ни чувства, ни здоровье других людей. Он их использует и выкидывает, как вчерашние перчатки. Ваша предшественница вовремя поняла это и сбежала.

— Хм, сбежала? И давно? — Усталость слетела с меня в одно мгновение.

— Он чрезмерно требователен к подчиненным, — продолжил доктор, оседлав своего любимого конька. — Особенно к тем, что приближены к его персоне. Поэтому вам нужно, как можно скорее... Простите, что вы сказали?

Мягкой, теплой рукой он взял меня за ладонь и заглянул в глаза. Его взгляд был полон сострадания и тревоги.

— Давно ли ушла предыдущая секретарша? – повторила я вопрос.

— Месяца два, — удивленно пробормотал доктор, — а почему вы спросили об этом?

—