Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются - Наталия Ники

Настолько изящно он порхал со всеми тарелками и сменами блюд, что я позабыла о его свирепой внешности. И даже простила ему крайнюю неразговорчивость в нашу первую встречу.

— И что же не так с условиями труда, — вернул меня в реальность едкий голос графа.

Пока я витала в своих грезах, наполненных кисло-сладкими соусами, тающими во рту суфле и чудесными ягодными напитками, взрывающимися миллионами вкусов на языке, обстановка за столом успела кардинально поменяться.

Доктор, весь взъерошенный и напряженный, сидел, шумно отодвинув тарелку, с вилкой в руке, будто собирался всадить ее в глаз графу, который, в свою очередь, откинувшись на стуле и совершенно не скрывая усмешки, с интересом рассматривал оппонента.

И что-то в нарочито ленивой позе Нолорано и расслабленных широких плечах подсказывало, что доктору лучше не пытаться хоть как-то навредить графу.

— Видите ли, те условия труда, в которых работает большинство ваших сотрудниц, совершенно не подходят для молодых незамужних девушек. Многим из них еще нужно создать семью. Но как это сделать, если они большую часть дня работают, не разгибая спины, таская тяжести и вдыхая ядовитые пары ингредиентов, а оставшееся время за ними надзирает мисс Трудэ, не отпуская от пансиона ни на шаг?

Я мысленно кивнула, соглашаясь с доктором. Выходит, не только я одна заметила тиранию Трудэ.

— А какую работу вы предлагаете мне дать этим девушкам? Это все-таки фармацевтическая фабрика! И, заметьте, я не держу их здесь насильно. Да, они должны отработать в цехе определенное время. Но не от заката до рассвета! Часы досуга у них тоже имеются!

— Досуга, значит, — доктор откинул вилку и злобно прищурился.

Казалась, что он совсем позабыл, где находится.

— И что вас не устраивает? — спросил граф, не сводя с него темных, как грозовое небо глаз.

— Да хотя бы то, что вместо создания семьи и воспитания детей, эти женщины изнурительно работают, а вечером сидят в пансионе!

— Заметьте, уважаемый господин Рэдклиф, — холодно ответил Нолорано. — Все эти дамы находятся на фабрике исключительно по своей доброй воле. Их полностью устраивает оплата и условия проживания. Жалованье на фабрике — одно из самых высоких в Адаре для женщин.

— Вот именно! Какое благородство, дать возможность женщинам зарабатывать наравне с мужчинами. И это после того, как ваша семья повысила аренду, разорив многих вокруг, вынудив их навсегда покинуть родные края!

«Вот именно, — мысленно поддакнула я. — Мало потратить на этого убийцу всю молодость, так он еще и аренду задрал».

— А не многое ли вы себе позволяете, господин Рэдклиф? — голосом, способным заморозить, осведомился граф, вытаскивая салфетку из-под воротника и резко откидывая ее прочь.

«Какое нахальство, — подумала я. — Еще и угрожает»

— Вы просто изолировали молодых женщин, отобрав их право на семью, — не сдавался Энтони.

— Но что вы хотите от меня? Чтобы я уволил всех незамужних женщин? — спросил граф, жестом подзывая Фрэнка, на подносе которого дымился ароматный кофе.

Возмущение белой шипящей пеной вскипело в моей крови.

— Сократите их рабочий день до четырех часов! — Доктор подскочил, а я мысленно зааплодировала ему. — Введите, как минимум три выходных дня в неделю, и отпускайте девушек домой, чтобы они могли спокойно найти себе жениха! И молоко каждый день. За вредность. А если девушка нашла мужа и ожидает дитя, то назначьте содержание.

Повисло молчание, в это время граф, скривив губы, изучал содержимое на дне бокала. А потом, подняв голову, во весь голос захохотал. Низкий бархатистый смех прокатился по комнате, отражаясь от стен. Рэдклиф и я молчали, с недоумением взирая на это странное веселье. Граф смеялся еще долго, пока из глаз не выступили слезы.

А затем повернулся к доктору, с презрением рассматривая его.

— Вы и сами понимаете, насколько нелепо звучат ваши предложения. После выполнения хотя бы их части, фабрику можно будет закрывать — она станет убыточной. Мисс Гроуэл, доешьте вы, наконец, свой десерт.

Я вздрогнула и быстро проглотила кусочек пирожного с ложечки, которую уже давно поднесла ко рту.

— Да, продолжайте веселиться, — упрямо проговорил доктор.

Глаза его пылали, как фонари маяка в шторм.

— Это же так смешно, когда на вашей фабрике работницы тратят всю свою жизнь, травмируются, а потом их находят на берегу озера Ронфорэ!

Стало тихо, казалось, что даже ветер смолк за окном, а я вся обратилась в слух, не смея поверить своей удаче.

— И кого же именно из работниц фабрики там нашли? — Ледяным голосом уточнил граф.

Губы его сложились в жесткую усмешку, а в глазах клубилась тьма. И доктора, наконец, проняло. Он стал белее бумаги под суровым графским взглядом.

— Такие случаи мне неизвестны! Если, конечно, вы не имеете ввиду те самые трагические события, что произошли в моей семье?

Как бы мне не хотелось узнать продолжение, а оно раскрыло бы глаза на многое, на самом интересном месте меня попросили уйти.

— Доктор, — граф мрачно усмехнулся тогда. — Мы обязательно с вами продолжим этот интересный разговор, но позже. Госпожа Гроуэл, если вы закончили с десертом, то не смею вас больше задерживать.

Я отложила недоеденное пирожное и встала. Это было невежливо и жаль было оставлять доктора одного на съедение графу, но никакого благовидного предлога, чтобы остаться, мне не удалось найти.

Остаток вечера прошёл спокойно, а на следующий день я приступила к роли секретаря Нолорано.

В тот самый момент я поняла, что пытка обеденным этикетом была цветочками. Мне предстояло работать с графом в одном кабинете. Огромном, роскошном и неуютном. Углы и позолота — были главными составляющими этой комнаты, а сам граф, с идеальной осанкой, как король, восседал за столом посреди броской роскоши.

Возле двери на продуваемом всеми сквозняками месте, стояла небольшая конторка с огромным печатным аппаратом. Значит, какой-то секретарь у графа был до меня. Но куда он исчез? Уволился?

Первое задание было приготовить чай из мяты (из особого сорта мята с тонким земляничным ароматом). Чай граф желал теперь каждое утро.

А сразу после чая, мне следовало подготовить договор на покупку крупной партии хинина у «Первой колониальной компании братьев Вельде».

С вопросами пришлось идти к Нолорано.

Граф выслушал меня, глубоко вздохнул и скучно ответствовал: «А в архиве вы не смотрели?».

Я огляделась, по всей видимости, архив располагался в одной из трех дверей в глубине кабинета.

— Ой,