Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

— И какие у вас планы, молодой человек, на жизнь? — посчитал нужным поддержать светскую беседу дед.

— До весны здесь перебьюсь, а там деньжат поднакоплю и за Камень уеду.

— А за Камнем что будете делать?

— В экспедицию подамся. С прошлого года шурф заложен, надо проверить.

— Золото ищете? — спрятал в бороде усмешку дед.

— Золото огненный полоз больно хорошо охраняет, я больше по камешкам, — серьезным тоном проговорил гость.

— И этот геолог… на нашу голову, — кинула тревожный взгляд тетка на Варю. — А нашу Варвару сегодня такой приличный молодой человек проводить хотел, — зачем-то добавила она к досаде племянницы.

— А где вы до весны будете здесь перебиваться? — сразу постаралась Варя перевести разговор в другое русло.

— Точно не здесь, — раздраженно шепнула ей тетка.

— Да не пропаду, — улыбнулся Потехин, сверкнув карими очами.

— А ваш чемодан? У вас же чемодан был и пиалы. Их украли?

— Пиалы разбились, когда по вашей милости от городового убегал, а чемоданчик у приятеля на сохранении.

— Видишь, Варвара, у него есть приятели, у которых можно переночевать, — снова шепнула ей тетка. — Не обязательно было тащить его в дом.

Трапеза завершилась, следовало размещаться на ночлег. Обычно Варя спала здесь же, в гостиной, на диванчике, но было бы неприлично, если мимо спящей девицы шастал бы в уборную незнакомый тип, а после стольких-то чашек чая этого следовало ожидать. Поэтому приняли решение — Варя спит с теткой на кровати в спальной комнате, неудобно, но одну ночь можно и потерпеть, а к деду в кабинет для Потехина принесут из кладовки топчан. На Варином диване спать отмытому бродяге тетка категорически запретила, мол, брать в гостиной Иванцовых особо нечего, но все ж имелся сервиз, напольные часы, стопки хорошего белья в шкафу и прочее нужное в хозяйстве добро, пусть лучше обременительный гость ночует под приглядом хозяина. Варя логики в этом не видела, так как дед спал крепко, и за ночь при желании можно из кабинета и гостиной вынести не только часы да блюда, но и громоздкую мебель прямо вместе с дедом, однако спорить с теткой не стала. Топчан, так топчан, на том и остановились.

Ходики трудолюбиво отсчитывали минуты, тетка ворочалась и ворчала что-то про яблоко, которое от яблони отчего-то не хотело откатываться, и что она костьми ляжет, но не допустит. Что именно, разобрать уж было невозможно, бормотание наконец перешло в мирное посапывание, Варе же упорно не спалось. Она долго лежала, глядя в темный потолок, потом завернувшись в полушалок, вышла в гостиную и при свете керосинки принялась отпарывать от пиджачишки гостя засаленные тесемки, затем извлекла из коробки с рукоделием горсть оловянных пуговиц, чтобы пришить их на полагавшиеся места. Правда, одна пуговица не подошла по цвету, перламутровыми вставками намекая, что раньше красовалась на дамском платье. Ее рукодельница пристроила крайней снизу, чтобы не так бросалась в глаза.

— Готово.

Варя разложила пиджак на диване, сверяясь, сошлись ли пуговицы с прорезями, потом энергично встряхнула, собираясь повесить на спинку стула, и… почувствовала тепло, оно ударило в ладонь, давая подсказку — внутренний карман не пустой. Минута, вторая. Нужно бы посмотреть, что там? Кажется, розовое, переходящее в голубое. Камни? Голова закружилась от страшной догадки. Варя перевернула пиджак и снова тряхнула его что есть силы. Нечто мелкое с тихим звоном упало на пол. Рукодельница взяла со стола лампу и приблизила ее к полу. Рука дрогнула, едва не опрокинув источник света, — у самой ноги лежала пара александритовых сережек госпожи Потехиной. Стало жутко холодно, пальцы сразу окоченели. «Откуда у него это, если он не видел тетку с прошлого Рождества? Это он ее? Я привела в дом убийцу!»

И словно ее мысли прочли: дверь дедовского кабинета тихо скрипнула и из нее выскользнул опасный гость.

— Я в уборную, — пробормотал он, бочком обходя Варю.

— В другую сторону, — рыкнула она, зажимая серьги в кулаке.

— Извините, запамятовал, — отозвался гость, босыми ногами прошлепав через комнату.

Как только его фигура в дедовском халате скрылась за дверью, Варя рванула в кабинет, не прирезал ли этот тип ее родного человека. Но дед спокойно спал, прикрывшись пледом. «Не буду сознаваться, а то еще надумает убрать свидетелей». Непослушными пальцами Варя засунула серьги обратно во внутренний карман пиджака и вовремя разогнулась, потому что в гостиную вернулся Потехин.

— Хорошая работа, — похвалил он, заметив обновление на своей одежде. — Я заплачу.

— Не надо, — шарахнулась от него Варя.

— Извините, — гость тоже отступил на шаг.

Оба на миг застыли. Сердце гулко отстукивало удары. «Заметил, что я нашла серьги. Ой, мамочки, что ж делать-то? Не надо было трогать его вещи, пусть бы ходил с тесемками, сдался мне его пиджак». Как-то часто в последнее время она ругала себя за опрометчивые поступки и снова с маниакальной настойчивостью наступала на те же грабли.

— Вон тот паренек на вас похож, — указал Потехин на фото за спиной Вари, выхваченное из мрака светом керосиновой лампы, — такой же курносенький.

— Это отец, — холодно произнесла Варя. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, Варвара Тихоновна, — гость послушно ушел спать.

Варя вернулась в комнату к тетке, легла на край кровати, разглядывая темноту. Какое разочарование — обиженный нечистыми на руку дельцами, помятый в тисках злой судьбы благородный геолог на деле оказался мелким жуликом, из-за дешевых сережек прирезавшим собственную тетку. Нужно ли выдать его полиции? Благородная девушка так бы и поступила, не побоялась бы ради справедливого возмездия сдать упыря властям. Но одна мысль, что нужно снова вернуться в участок, вызывала не меньшую дрожь, чем осознание, что под одной крышей ночует убийца. Да и как объяснить, почему он околачивался в доме Иванцовых, верный способ снова навести на себя подозрение. Ну, и отчего-то не могла она его выдать, вот не могла и все тут. Измучив себя до предела, к утру Варя окончательно поняла, что она никакая не героиня, а мелкая трусиха, и в полицию не пойдет.

За стеной послышался легкий шорох и приглушенный разговор. Варя, натянув платье, выскочила в гостиную, но там никого не было. Голоса