"Л" значит Лили. Часть II - otium

— Народ, я на обед! Захватить кому-нибудь сконы?

— К Фортескью? — не поднимая головы, отозвалась Руби — тонкая проволочная конструкция под ее пальцами извивалась и шипела на разные голоса. — Если да, то возьми мне парочку.

— Ага, к нему... А тебе, Эдди?

— М-хм... — он неопределенно пожал плечами, продолжая украшать стенку аквариума затейливой рунной вязью, и Лили мысленно хихикнула. Значит, и ему тоже парочку, а лучше три или четыре — его любовь к сладостям была в их группе притчей во языцех. В отличие от Майлана, который всем пирожным на свете предпочитал несладкие пироги с сыром и щавелем.

Лили скинула верхнюю рабочую мантию и, привычно создавая в уме образ нужного пространства, шагнула за порог.

Тишина накрыла ее с головой, как темная стоячая вода. Ни сладострастных завываний Селестины Уорлок, похожих на брачную песнь оборотня, ни зловещего шепота будущего вокализатора... Свечи на стенах мигнули, пустившись в хорошо знакомую круговерть, и из открывшегося коридора повеяло отсыревшей известкой и тем особенным сухим жаром, какой дает только живое факельное пламя. В этом царстве камня и сумрака золотая кабина лифта казалась пришелицей из других миров, и очень скоро Лили уже поднималась в атриум, чувствуя себя так, как если бы ее и впрямь ждала другая планета.

Они с Мэри протолкались сквозь столпотворение у фонтана, и министерский камин вынес их под августовское солнце, на разомлевшую от жары улочку. Витрины били в глаза буйством красок, летние мантии волшебниц старались от них не отставать. Взгляд отдыхал только на благословенно серой мостовой — ветер гнал по брусчатке пыль и сушеный лист крапивы.

У витрины «Все для квиддича» собралась целая толпа, восторженно обсуждавшая очередную новинку от «Нимбус». Из дверей «Флориш и Блоттс» высовывалась длинная очередь, кокетливо виляя всеми тремя хвостами — заботливые родители уже начали собирать детей в школу, и Лили невольно подумала: а ведь им с Северусом больше никогда не придется в ней стоять, да и вообще покупать учебники. Ну разве что когда-нибудь потом, когда в школу пойдут уже их собственные дети...

От этой мысли ей стало настолько не по себе, что она поежилась. Мэри заметила ее взгляд и внезапный озноб, но истолковала их по-своему.

— Угу, — кивнула она, — я тоже как вспомню, так вздрогну. Золотые школьные денечки, черт бы их побрал... И промозглые кабинеты, в которых до апреля кутаешься в уличный плащ и сидишь на собственных руках — сначала на одной ладони, потом на другой, чтобы хоть как-то их отогреть... И бег наперегонки до библиотеки — когда в ней всего три экземпляра книги, а эссе задали всем, причем уже к завтрашнему дню. Эта полка до сих пор стоит у меня перед глазами...

— «Принципы полиморфных преобразований»... — вспомнила Лили. — Толстый такой талмуд, да? Макгонагалл нам тоже по нему задавала — он потом летал и всех лупил по голове, когда на него случайно капнули чернилами...

— Вот-вот! — подхватила Мэри. — И непременное Больничное крыло — не от простуды, так от бега, не от бега, так от книги! Нет уж, лучше работа! Тут хотя бы перевестись можно, если коллеги совсем достанут. Ну да, — добавила она, искоса взглянув на Лили, — не всем везет, как некоторым. Чтобы и жалованье самое высокое, и к магглорожденным хорошо относились...

Мимо пронеслась стайка ребятишек — старший из них крепко сжимал под мышкой воздушного змея. Змей щелкал нарисованными зубами и пытался укусить его за руку. Кто-то за углом пел непристойную песенку про присевшего на камушек фермера, и Лили вспыхнула, сообразив, что они подошли к той мясной лавке, которую она прокляла еще в июле. Неужели хозяйка так и не догадалась снять дверной колокольчик?

— Вообще-то везение тут ни при чем, я к этой работе с третьего курса готовилась, — сказала она, чтобы скрыть смущение — и осеклась, услышав знакомый хрипловатый голос:

— Так вы говорите, мадам Пик, вас проклял кто-то из магглорожденных? За то, что вы отказались их обслуживать?

— Да, аврор Блэк! — кажется, женщина была близка к истерике. — Вы же понимаете, в нынешние нелегкие времена нам, чистокровным, приходится держаться друг друга... А эти чары — скажите, вы сможете их снять?

— Пока не знаю, — лениво протянул Блэк, — по-моему, нам надо еще разок на них посмотреть, чтобы проверить, как они работают... Что скажешь, Сохатый?

Как, и Поттер с ним? У них тут что, слет Мародерского клуба?

Мэри пихнула ее локтем в бок:

— Как я выгляжу?

— Нормально, — Лили хлопнула глазами, и подруга, досадливо зашипев, принялась накладывать на себя косметические чары, приводить в порядок мантию и прическу и растягивать губы в самой обворожительной из своих улыбок.

— Скажу, что штраф за дискриминацию магглорожденных составляет сто галлеонов, — веско проронил Поттер. — Как только вы его уплатите, мы пришлем специалиста. И не рекомендую снимать проклятие самостоятельно: это очень опасная темная магия.

Какая еще... темная магия? Это же их собственное заклинание — как они могли его не узнать?

Независимо тряхнув головой, Мэри свернула в переулок, и уже через пару мгновений оттуда раздался ее низкий, воркующий голос:

— Привет, мальчики. Как вижу, вас можно поздравить с досрочным повышением?

— Привет-привет, — живо откликнулся Блэк. — Да, мы с Джеймсом не из тех, кто просиживает штаны за партой — верно, Сохатый?

— Здравствуй, Мэри, — неуверенно произнес тот, и Лили, не сдержав любопытства, осторожно заглянула за угол.

Поттер стоял у входа в мясную лавку, прикасаясь к пергаменту палочкой, и выписывал квитанцию на уплату штрафа. Мадам Пик промокала глаза краем передника; на ее круглых, как яблочки, щеках огнем полыхал румянец. Рядом с ней возвышался Блэк — руки в карманах, на лице кривая ухмылка и сознание собственной неотразимости. В окне-витрине у него за спиной одна за другой дефилировали розовые хрюшки, высоко вскидывая волосатые копытца и выставляя напоказ соблазнительную грудинку и сочный окорок.

Мэри надвигалась на них с другого конца переулка, прекрасная и грозная, как полки со знаменами. Светлые волосы сверкали на солнце, словно золотой шлем полководца, голубая мантия развевалась на ветру, словно полководческий же штандарт, и Поттер, сглотнув, первым шагнул ей навстречу.

Зажав рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос, Лили отступила от угла. Все, Поттер, спета твоя холостяцкая песенка — Мэри Макдональд пошла в атаку.