"Л" значит Лили. Часть II - otium

хрустальный сосуд с другим ураганом внутри. Сверкающие пылинки то вздымались, то опадали, пульсировали в одном ритме с жужжанием приборов, с биением магии, с током крови у нее в ушах...

И вдруг что-то лопнуло со звоном, как будто разбилось стекло — пол зашелся мелкой дрожью, заходил ходуном, а в углу вспыхнули защитные руны. Запахло гарью, лампы на потолке то зажигались, то гасли, руны разгорались все ярче и ярче — сдерживая, забирая излишки энергии...

Из центра часов ударили молнии. За мгновение до вспышки Лили успела зажмуриться — будто что-то толкнуло ее под руку, но и в черноте под веками продолжали плавать обжигающе-белые пятна. Она изо всех сил вцепилась в подлокотники, лишь краешком сознания отмечая, что отслоившийся от дерева лак забивается прямо под ногти, и голова вот-вот лопнет от треска, и звона, и отдающейся в костях вибрации, и голосов, наперебой повторяющих какие-то инкантации...

А потом молнии ударили в последний раз, и наступила тишина. Лили отважилась открыть один глаз, но все и в самом деле было кончено. В воздухе пахло озоном и гарью, с потолка свисала оплавленная железная цепь — в закопченной перекрученной гирьке на ее конце почти невозможно было узнать недавние вокзальные часы.

Профессор Крокер яростно размахивал руками, что-то втолковывая пристыженному Руквуду, но из их разговора не было слышно ни слова — как видно, он позаботился о заглушающих чарах. Рукав его мантии был прожжен в нескольких местах, одно из стекол в пенсне треснуло и держалось на честном слове, а залихватские усы-стрелки уныло обвисли. Хрустальный сосуд у него за плечом сиял нестерпимым блеском, и в верхней его части, прямо над светящимся вихрем, парила крошечная птичка с длинным клювом и ярким сине-зеленым оперением. Но потом воздушные потоки потянули ее вниз, разноцветные перышки обвисли и потемнели от влаги, и у самого дна она снова вернулась в яйцо, из которого недавно вылупилась.

В тишине раздался скрип стула. Лили обернулась — Берта Джоркинс плелась к выходу, пошатываясь и схватившись за голову, с таким мучительно-ошеломленным видом, как будто ее приложили Конфундусом Блэк или Поттер.

Лили хотела ее окликнуть, спросить, в чем дело, но в этот момент к ней подошел Пьер.

— Здорово, да? Самому не верится, что у нас получилось!

Запах одеколона исчез без следа — теперь от него воняло дымом и паленой изоляцией. Светлые волосы стояли дыбом и блестели от бриолина, а через гладко выбритую щеку тянулась кривая царапина.

Но его глаза сияли, а на губах играла такая широкая, по-мальчишески шальная улыбка, что Лили невольно улыбнулась в ответ. Ладно, Берта уже не маленькая, сама разберется, нужна ей помощь или нет...

— Здорово, факт, — искренне подтвердила она. — Очень за вас рада. Но что получилось-то? Вы же так ничего и не объяснили...

Пьер задумчиво поскреб в затылке — а потом с таким изумлением уставился на испачканную бриолином руку, что Лили чуть не фыркнула. И с чего она взяла, что он похож на Розье? Скорее уж, на Северуса — такая же вдохновенная сомнамбула, когда занят любимым делом...

— Э-э... Если коротко, то мы ввели вашу магию в резонанс с вероятностным полем. Чтобы искусственно создать внутри капсулы пространство Минковского, — он кивнул на хрустальный сосуд, в котором из крошечного яйца опять вылупилась птичка. — Теперь этот колибри как феникс, существует в четырех измерениях, а то, что мы видим — лишь его трехмерная проекция на нашу реальность. Он так же легко меняет свое положение во времени, как мы — в пространстве... Вы же понимаете, что из этого следует?

Лили закусила губу.

— Кажется, да. Что это положение у него есть. То есть... — она сглотнула, — детерминированность будущего, так? То есть в него все-таки можно перемещаться, хоть это и запрещено?

— Ага, — Пьер поискал взглядом, обо что вытереть руку, ничего не нашел и вытер ладонь о мантию. — Мы подтвердили гипотезу о дуалистичности будущего и его вероятностно-детерминированной природе. Как свет является волной, но в то же время состоит из частиц, так и каждое отдельное событие случайно и определяется колебаниями вероятностного поля, однако каждая такая случайность есть проявление закономерности. И именно ее и улавливают прорицатели...

Внезапно его лекцию прервал голос профессора Крокера.

— ...больше такого не потерплю! Вы все поняли? — взмахом палочки он развеял остатки заглушающих чар и позвал: — Пьер, идите сюда, вы мне нужны!

Напоследок улыбнувшись Лили, тот заторопился к начальству. Она помахала ему рукой и тоже развернулась к двери. Еще раз бросила взгляд на хрустальный сосуд — колибри парил в восходящих потоках, сверкая пестрыми крыльями, словно припорошенными инеем, — и шагнула за порог, оставляя позади лабораторию с ее расплавленными часами, молчащими приборами и едким, удушливым запахом дыма.

После ярких магических ламп синие огоньки свечей казались особенно тусклыми и бледными. Чернота стен словно высасывала из них свет.

— ...клянусь, Сибилла! — резкий голос Берты плетью хлестнул по ушам. — Никакой ошибки — именно эта сумма, именно по сто тридцатой строке доходов!

Сибилла протянула к ней руку — серебряные браслеты отчетливо звякнули в тишине — и заговорила мягким, успокаивающим тоном. Ее круглые очки поблескивали, как иллюминаторы старинного батискафа. Эдди подпирал плечом стенку, равнодушно взирая на эту картину, и вертел в руках палочку, но при виде Лили встрепенулся и шагнул ей навстречу.

— Как вижу, все прошло успешно? — усмехнулся он. Палочка то исчезала, то появлялась между пальцами — тонкая и гибкая, похожая в его лапище на ореховый прутик.

Лили неуверенно кивнула, не сводя взгляда со спорящих женщин. Берта размахивала руками — ее пышные волосы так и торчали во все стороны; Сибилла слушала ее, зябко кутаясь в зеленую шаль.

— Их засадили проверять бюджет Министерства на следующие три года, — Эдди подмигнул, заметив, куда она смотрит. — Если бы мадам Мелифлуа не распределила тебя в мою группу, сейчас ты корпела бы над бумагами и пыталась предсказать, во что нам обойдутся следующие выборы и чемпионат по квиддичу.

— О да! — Лили содрогнулась при одной мысли о том, что эта неприятная женщина могла бы стать ее начальницей. — Мне и правда ужасно повезло!

Кажется, ее испуг его позабавил — Эдди рассмеялся и сунул палочку в карман.

— Если сможешь докопаться до корня проблем с Амброзиусом, то я скажу, что повезло и нам.

И направился к той лаборатории, откуда вышла