"Л" значит Лили. Часть II - otium

швабра все-таки свернула подставку для зонтиков, и повезло еще, если при этом ничего не разбила. Ладно, дальше придется обойтись обычным Эванеско, главное — не счистить с мебели отстающий чешуйками лак, а с зеркала отслоившуюся амальгаму. Выписав в воздухе сложный зигзаг, Лили оборвала связь со шваброй, и утюг с облегчением заплясал по рубашке, почти нежно расправляя острым носом каждую мятую складочку.

Северус кашлянул, старательно уставившись на чашку с чаем, которую баюкал в ладонях.

— Если бы кто-то позволил мне помочь... — вкрадчиво начал он, но Лили не дала ему договорить.

— И не переводил хорошее зелье на простой кашель, который сам пройдет через неделю, — язвительно подхватила она. — И позволил ползать с мокрой тряпкой по грязному полу...

— ...который сам же и запачкал, — вставил Северус, но только больше разозлил не на шутку разошедшуюся Лили.

— ...потому что чьи-то амбиции не позволяют ему болеть обычной простудой — нет, он нацелился как минимум на бронхит, или даже воспаление легких! — воинственно закончила она, сгребая с доски отглаженную и сухую рубашку. — Держи. И давай сюда свитер.

И сердито ткнула палочкой в черную чугунную подошву, задавая новую температуру и скорость движения, а когда подняла голову, Северус уже стоял рядом и застегивал на груди ту самую полуоторванную пуговицу. Тюрбан из полотенца почти размотался — длинный хвост падал на плечо, а выбившиеся из-под него темные волосы прикрывали щеку.

— Ты же знаешь, что я не из-за этого, — тихо сказал он, уставившись на подол рубашки. — Просто... ну, она же твоя сестра. А я бы мог и подождать. Подумаешь, пара часов — а сейчас это надолго...

Словно в подтверждение его слов, у него из уха клубами повалил дым. Белое марево затянуло буфет, на мгновение скрывая из вида корзину с луком и морковкой, и растаяло под потолком.

— Перебьется, — хмыкнула Лили, расправляя свитер на гладильной доске. — Если хрупкую душевную организацию моей сестрицы так задевают побочные эффекты Бодроперцового зелья, то тем хуже для нее. Ты из-за этого болеть не будешь! Ни лишний час, ни лишнюю минуту, ясно?

Она дождалась ответного кивка и только тогда активировала управляющие чары. Чугунный монстр неспешно двинулся по вороту свитера, стараясь как можно лучше просушить грубые серые нитки, но при этом их не прожечь. Северус несколько мгновений следил за ним, склонив голову набок, потом дотронулся до еще мокрого рукава.

— Никогда не видел таких чар. Ты перенастроила утюг? Заставила двигаться медленнее?

— Нет, тут целый комплекс — новый поверх старого, — Лили закусила губу, опасаясь, что сболтнула лишнее. За прошедшие месяцы Эдди несколько раз напоминал, чтобы она ни с кем не говорила о работе — с другой стороны, ни Берта, ни группа профессора Крокера никогда не скрывали, чем именно они занимаются...

— А, очередные секреты... — буркнул Северус и низко склонил голову, пытаясь застегнуть пуговицу на животе — пальцы проталкивали пластмассовый кругляшок в петлю, но он все время выскальзывал.

Лили взглянула на его поникшие плечи, на поспешные, слишком резкие движения — и решилась.

— Сев, ты умеешь просматривать чужие воспоминания без думосбора? Если они уже извлечены и очищены от эмоций?

Он поднял голову. Наморщил лоб.

— Никогда не пробовал. А почему ты спросила? — но в его глазах разгорался знакомый огонек азарта, и Лили не сомневалась, что уже завтра он скажет, что умеет и это оказалось совсем просто.

— Мне запрещено рассказывать о работе и выносить из Отдела тайн библиотечные книги, но мои воспоминания при мне, и я могла бы ими поделиться, — она пожала плечами — и Северус замер, не успев снять с головы окончательно размотавшееся полотенце.

В наступившей тишине стало слышно, как шумит на улице ветер. Дождь стучал во французскую дверь, расплывался по черному стеклу мутными потеками. Нарцисс дремал на своей подушке, прикрывая мордочку пушистым хвостом.

— Это... очень по-слизерински, — наконец произнес Северус — таким тоном, словно приценивался к дорогой покупке. — И чего ты хочешь взамен?

Лили моргнула.

— В смысле? С чего ты взял, что я обязательно чего-то хочу?

Но он не только не успокоился, а нахмурился и почти ощутимо напрягся, комкая в кулаке белый край полотенца. Неужели она сказала что-то не то? Нарушила очередное негласное правило слизеринского этикета, запрещающее ничего не хотеть от собеседника?

— Но если ты решишь поделиться чем-то своим, я буду рада, — на всякий случай добавила она, пытаясь загладить свой промах. — Ну, знаешь — воспоминания о том, как ты варишь зелья, или учишься в Мунго, или что-нибудь про твою маму...

Северус уронил полотенце.

— Ты хочешь обменять свои воспоминания... на лекции из Мунго? — в его голосе звучало неподдельное изумление.

Утюг закончил с рукавом и запрыгнул на подставку. Вздернул черную литую подошву — от нагретого чугуна волнами расходился жар. Лили повернула свитер мокрой стороной вверх и вздохнула:

— Сев, ну при чем тут обмен? Я волнуюсь за тебя, только и всего. Мне интересно, как у тебя дела, и у мамы твоей, и... ладно, проехали. Считай, что я ничего не говорила.

Но Северус замотал головой:

— Нет-нет, я согласен! Это хорошее предложение, и... — он сглотнул — аккуратно сложил подобранное полотенце пополам, потом еще раз пополам и, не поднимая глаз, пробормотал: — То есть если ты сама не передумала...

Ну что за человек, а! Уже облизывается на редкие книжки, но никогда не скажет об этом прямо. Лили прикрыла глаза, представляя формулу трансфигурации; взмах палочкой — и вместо жесткой, грубой вязки ладонь ощутила невесомую мягкость кашемира. Шелковистое тепло словно обволакивало пальцы.

Северус медленно выдохнул у нее за плечом. Она внесла в заклинание поправку на цвет и протянула ему почерневший свитер:

— Будут тебе твои книжки. А сейчас одевайся — родители нас ждут через десять минут.

Он взял свою вещь не сразу — сначала смотрел с таким лицом, как будто не знал, чего ему больше хочется: то ли покраснеть и возмутиться, то ли обрадоваться и поблагодарить. Потом провел по тонкой шерсти рукой, зачем-то пощупал резинку на манжетах и только что ее не обнюхал. В конце концов Лили не выдержала:

— Земля вызывает Сева, прием! — и для верности помахала растопыренной пятерней у него под носом. — Наш челнок скоро приземлится в Коукворте, всем космонавтам срочно надеть скафандры!

Вздрогнув, он опомнился