Возвращение России - Влад Тарханов

Бальфур, первый лорд Адмиралтейства Великобритании Эрик Кэмпбелл Геддес и представитель Сити, Лайонел Уолтер Ротшильд, 2-й барон Ротшильд. Появление в составе делегации этого представителя финансового спрута Европы случайным не оказалось: всё-таки в Петрограде речь зайдёт и о его деньгах, точнее, финансах, которыми Ротшильды спонсировали эту войну.

Весьма представительной оказалась делегация Бель Франс. Естественно, что ее возглавлял сам Жорж Клемансо (президент Пуанкаре от поездки дальновидно отказался, предполагал, что саммит ничем не закончился и не хотел портить себе политическую карму). Клемансо, известный сторонник тотальной войны с Германией, привез с собой своего начальника штаба генерала Анри Мордака, который стал в эти месяцы его правой рукой, министра иностранных дел Стефана Пишона, министра вооружения Луи Люше, морского министра Жоржа Лейга, главнокомандующего армией Анри Петена. Финансы Франции представлял еще один из Ротшильдов — барон Эдмон де Ротшильд.

В добавок к этим более чем солидным делегациям прибыли военные командующие союзническими войсками: генерал Джон Першинг (более известный как Блэк Джек Першинг) — человек, ракета и танк в одном лице[1], это от американцев, старенький, но бравый итальяшка, граф и генерал в одном лице Луиджи Кадорна и от греков генерал-лейтенант Панайотис Данглис.

Только по одному составу делегаций можно было сказать, кто тут даму платит и заказывает не только музыку, но и нумера для оной. Единственно смущала слишком небольшое представительство молодого заокеанского хищника, но делегация из САСШ должна была прибыть на крейсере в Архангельск, изменила курс из-за появления германских субмарин, правда, атака немецкой подлодки оказалась неудачной. А посему госсекретарь и его свора серьезно опаздывали, и если и прибудут на конференцию, то, что называется, к шапочному разбору. Сербов, бразильцев, черногорцев и прочую «мелочь» на конференцию вообще не пригласили.

(Так называемый «Концертный» зал Аничкова дворца)

Местом общего саммита избрали (по зрелому размышлению) так называемый «концертный» зал: тяга к искусству у государей присутствовала, если владетели будущего обзаводились личными кинотеатрами, то личная концертная зала в это время никого не удивляла. Вынесли роскошные кресла, установили большой овальный стол (это чтобы никто не мог сесть в его торце), обставили его стульями, оставив только одно роскошное кресло по центру — для русского императора. В общем, создали рабочую обстановку. Технические сотрудники делегаций получили небольшие табуреты, которые сосредотачивались по углам залы. Делегации заняли места согласно расставленным заранее табличкам, после чего в зал вошел император Михаил Александрович в сопровождении главкома Брусилова. Открытие конференции оказалось простым и каким-то будничным.

— Добрый день, господа! «Начнем!» —произнёс Пётр. И понеслось!

Поначалу слово предоставили военным из союзных Греции и Италии, те кратко рассказали, что происходит на этих фронтах. Итальянский граф был сдержан: на его участке ничего не происходило. Грек посетовал на то, что у него забрали две русские пехотные бригады, но с радостью сообщал, что болгары начали отвод своих армий с фронта.

Потом генерал Першинг стал представлять планы союзного командования на предстоящие сражения весной-летом восемнадцатого года.

— Целью нашей летней кампании восемнадцатого года станет разгром и окончательное поражение блока Центральных держав. Для этого есть уже все предпосылки, например, выход из войны Болгарского царства. Это позволит освободить существенные резервы и использовать их для всеобщего летнего наступления.

Генерал Першинг, крепкого телосложения, с вырубленным из грубого камня лицом покорителя Дикого Запада держался у большой карты совершенно свободно. Сказывалась и привычка командовать, и опыт преподавания, и природная харизма, присущая этому профессиональному военному.

— По нашим данным основные события начнутся на Западном фронте с весеннего наступления германской армии во Франции. Наша стратегия заключается в том, чтобы сперва сдержать удар противника и летом перейти в контрнаступление. По нашим планам наступление должно идти по всем фронтам практически одновременно. По нашему сигналу начинает армия Российской империи с продвижения в Восточную Пруссию. Второй отвлекающий удар совместными силами идет в направлении на Вену, основной удар — во Франции с целью ее освобождения и выхода на границу Бельгии.

— Простите, генерал, а сколько сейчас американских дивизий прибыло на Западный фронт? — задал неприятный вопрос генерал Брусилов.

— Сейчас в Британии находятся две пехотные дивизии и развернуты тылы еще шести. Переброска отстала от графика из-за того, что океанские лайнеры, на которые мы планировали возложить основную нагрузку по перевозке наших войск, нуждаются в срочном ремонте и переоборудовании. Поэтому пока мы перебрасывали грузы и занимались подготовкой обеспечения наших частей и соединений. К лету мы планируем закончить первый этап — то есть на континенте будут высажены восемь пехотных дивизий и одна кавалерийская. Вторая волна — это еще двенадцать пехотных дивизий. Возможно, еще одна или две кавалерийские.

Чётко и без тени сомнения доложил американский генерал.

— Ваше величество! — подал реплику Анри Петен. — Ваша армия должна быть готова к тому, что наступление в Восточной Пруссии придется начать и ранее, чем летом. Например, если ситуация на фронте будет складываться не в нашу пользу и ваш удар оттянет на себя дивизии германцев с Западного фронта.

— С чего бы это? — спросил в ответ император. — Почему это командование союзников не учитывает НАШИ планы, а ставит нас только в известность о своих? Это вы считаете равноправным партнерством?

— Да, но мы и прибыли сюда для того. чтобы согласовать наши планы на будущую кампанию. — примирительным тоном заметил Першинг.

— Это называется согласованием? — опять с иронией в голосе заметил царь. — Вы, господа, совершенно забываете, что обстановка меняется, причем весьма стремительным образом. особенно в зоне ответственности русской армии. Кроме того, вы, по какой-то странной причине забыли о действиях против османов. Нам предстоит практически в одиночку, без Румынии, которая из-за внутренних распрей скатится в гражданскую войну вести сражения на трёх фронтах! С чего бы это! У нас с Германией временное перемирие. И в НАШИХ стратегических планах кроме вывода из войны Болгарии сосредоточить все силы на разгроме австро-венгерской империи. Воевать на три фронта? У нас для этого нет сил и ресурсов.

— Если бы вы не потратили почти все свои снаряды, особенно химические, на зимнее наступление, у вас было бы чем сражаться с германцами! — не скрывая своего раздражения, произнёс Клемансо. Как для политика он был несколько более эмоционален, чем было принято.

— Мы потратили СВОИ снаряды! Заметьте, СВОИ, сделанные нашими рабочими на наших заводах. И при чем тут всеобщее наступление? Если Вам надо, чтобы мы куда-то там наступали, то сначала удовлетворите наши