Возвращение России - Влад Тарханов

потребности. А без необходимых ресурсов никто с места даже не сдвинется! — Пётр держал покерфейс, хотя и не знал, что это так теперь называется. Он выглядел абсолютно беспристрастным и спокойным, как удав.

— А разве вы вооружались и готовились к войне не на НАШИ деньги? –поинтересовался Эдмон де Ротшильд.

— Это теперь так называется? Вы дали нам кредит на грабительских условиях. И мы уже полностью оплатили его кровью наших воинов. Не принято о мертвых плохо, но мой царственный брат был откровенно паршивым царем, хотя и последним рыцарем в Европе. И его рыцарское достоинство мешало почему-то обсуждать денежные вопросы! Более такого не будет. И без пересмотра условий кредита вообще никаких движений на фронте с германцами не будет! Справляйтесь сами! Нам достаточно будет вывести из войны Австрию и решить исключительно с нею наши разногласия.

— Мы не позволим вам пересмотреть условия кредита! — процедил уже лондонский барон Лайонел Ротшильд.

— А мы не позволим вам грабить Россию! Обойдетесь, господа банкиры! Или вы утрясаете между собой этот вопрос, и мы приходим к какому-то нормальному соглашению, или немцы проверят содержание ваших парижских сейфов. Для начала.

— И что вы хотите, чтобы мы подарили вам эти деньги? — сцепив зубы поинтересовался Эдмон.

— Зачем? Прежде всего кредит должен стать беспроцентным и выработан механизм льготного погашения, скажем, за пятнадцать-двадцать лет. — Михаил Александрович произнёс это, ковыряясь зубочисткой, демонстрируя, как ему наплевать на истерики еврейских суперфинансовых магнатов. Наверное, большего оскорбления этим господам. Привыкшим держать страны у себя в подчинении нанести было сложно. Открытое презрение — такое не прощают и не забывают.

— К этому же порядку, — продолжил император, — необходимо привести и наши расчеты за поставленное оружие, обмундирование и боеприпасы. Подход должен быть един: или мы покупаем и продаем свои ресурсы в зачет поставок по довоенным ценам, либо делаем всё это, но по ценам военного времени. Ситуации, когда оружие будут засчитывать по ценам военного времени, а наши ресурсы по довоенным расценкам не будет. Слишком жирно, господа союзнички!

— Но то вообще возмутительно, ваше величество! Поставки должны быть нам выгодны! — возбухнул обычно довольно флегматичный Ллойд-Джордж.

— Они должны быть ВЗАИМНО выгодны, господин премьер-министр торговой империи!

Надо сказать, что Пётр откровенно хамил и нарывался на скандал не просто так. Он никому не доверял. Всех этих европейцев презирал оптом и в розницу, ибо знал их настоящую цену. Он и Вильгельму не доверял, с чего бы это? Поэтому и провоцировал скандал. Ему нужно любым путем избежать твердых обещаний и каких-либо обязательств на бумаге. Со своей стороны. Хотя бы потому, что русских заставляют обязательства исполнять, а вот перед ними… Извините, русские парни, просто у нас не получилось! Дайте еще вашего русского золота и в следующий раз всё получится обязательно! Но в следующий раз повторялась та же песня, с небольшими и несущественными вариациями.

— И последний вопрос по поставкам: уже оплаченные товары, в первую очередь вооружение, должно быть предоставлено! Тут, генерал Першинг, ваша страна занимает лидирующее положение, американские фирмы, получив аванс золотом, как будто забыли, что у них есть еще и обязательства. Мы будем напоминать. И жёстко! Пусть не обижаются! В вашей стране войны не было, а нам тут пытаются впарить какие-то глупейшие отговорки. Так не пойдёт!

— Я не уполномочен решать такие вопросы, уверен, когда в Петроград или Москву доберется наша официальная делегация, мы сможем решить все вопросы.

— И всё-таки, давайте уточним Ваши планы на лето восемнадцатого! — раздался резкий и скрипучий голос Ллойд-Джорджа. — И как-то соотнесем их с планами общего командования Антанты.

Отвечал генерал Брусилов.

— Мы предполагаем с началом весны выбить австрийцев с Карпатских перевалов, летом перейти во всеобщее наступление в Галиции и выйти на закарпатские равнины. Наша стратегическая цель — начать наступление на Вену и вывести Австро-Венгерскую империю из этой войны. Таким образом, вы сможете не отвлекаться на австрийские войска и сосредоточиться против германской армии.

— То есть, русская Ставка не планирует наступление в Восточной Пруссии? — уточнил Черчилль.

— У нас на это нет необходимых ресурсов. Это раз. Во-вторых, у нас перемирие с Германией после того, как нас покинул император Вильгельм II. У нас нет никаких причин для повторного вторжения в Восточную Пруссию.

— Как это нет? — взорвался Клемансо. — А ваши союзнические обязательства? А деньги, которые вы у нас взяли? А…

— Напомните мне, господин премьер Бель Франс, когда Япония коварно напала на Россию, как действовал наш союзник Франция? Напомнить? Вы сказали, что это не ваша война? Ну так вот, война с Германией после того, как кайзер признал свою ошибку и принёс публичные извинения — это уже НЕ НАША война!

— Но вы могли вывести Второй Рейх из войны просто арестовав кайзера и потребовав от него капитуляции Германии! — не менее эмоционально заяввил французский премьер.

— Кайзер не был нашим пленным, сударь! Мы предоставили ему убежище под моё честное слово. А моё слово пока еще имеет больший вес, нежели те фальшивые бумажки, которыми вы спеленали наше сотрудничество.

— Но вы понимаете, что такая ваша позиция — позиция сепаратиста ставит вас наособицу в Антанте. И вообще, мы должны пересмотреть наши обязательства перед Петроградом. Простите, Москвой. — Ллойд-Джордж говорил мощно, сухо, без эмоций, как будто заколачивал гвозди в гроб русского царства.

Император сделал вид, что испугался и пошёл на попятную.

— Хорошо! Раз вы так ставите вопрос. Мы ударим по Восточной Пруссии, как только тут будет опубликован меморандум по Проливам, в котором все союзные державы поддержат право России на контроль над Босфором и Дарданеллами. А в секретном протоколе это условие и станет основанием нашего удара по Германии.

Наступила тишина. Премьеры Франции и Великобритании стали обмениваться многозначительными взглядами. Потом попросили сделать небольшой перерыв, чтобы посоветоваться. За время вынужденного ожидания император сумел немного перекусить (исключительно бутерброды и печенье с кофеем) и даже выкурить трубку с любимым турецким табаком. Примерно через сорок три минуты и двадцать одну секунду совещание союзников продолжилось. Слово взял старина Клемансо.

— Господа! У меня для вас важнейшее сообщение.

Он внимательно посмотрел на собравшихся, почти все (кроме русского хама-императора) застыли в ожидании.

— Итак, нами одержана важнейшая дипломатическая победа! Османская империя выходит из войны! Сегодня правительство Блистательной Порты объявило о нейтралитете, наш представитель сообщает, что султан склоняется к мысли объявления войны союзу Центральных