Осколок "Зеркала" - Артём Март

кто станет новым лидером, — продолжил Грейвз. — Будет ли он единоличным. Или в лице нескольких полевых командиров. Деньги. Власть. Оружие. Все это по-прежнему доступно. — Он обвел рукой лагерь, будто предлагал все это прямо сейчас. — Нужно лишь немедленно атаковать кишлак. Зачистить его. Уничтожить всех.

Шир-хан поднял голову. Его глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, смотрели на Грейвза тяжело и мрачно.

— Ты предлагаешь бросить командира, — проговорил он. Голос у него был низкий, и очень рокочущий, словно негромкий тигриный рык. — Того, кто вел нас все эти годы. Без него мы станем просто бандой. Ты, американец, не понимаешь этого.

Грейвз сжал челюсть. Шир-хан был проблемой. Он был предан Каримову. И эту преданность нельзя было купить деньгами. Но с ней можно было справиться иначе.

Он перевел взгляд на Мансура. Тот все еще теребил чалму и смотрел то на Шир-хана, то на Хехада, то на Грейвза. Его глаза блестели. Он просчитывал варианты.

— Ты хочешь быть вечно вторым, Мансур? — спросил Грейвз тихо и почти дружески. — Или ты хочешь сам решать? Сейчас твой шанс.

Мансур замер. Его пальцы перестали теребить чалму. Он сглотнул. Посмотрел на Хехада.

Хехад кивнул.

— Я с тобой, — сказал Хехад. Голос у него был высоковатый и даже тонкий. — Карим-Паша сам виноват. Он проиграл. Все мы считали его лучшим командиром, которого только можно было найти. А он проиграл мальчишке. Разве нет?

С этими словами Хехад принялся озираться, глядя то на Шир-хана, то на Мансура.

Мансур еще мгновение колебался. Грейвз видел, как подергивается его веко, как капля пота скатывается по виску. Потом он выдохнул и кивнул.

— Я с тобой.

Шир-хан дернулся. Сделал шаг вперед. Его рука легла на кобуру.

И в этот момент Мэддокс, стоявший у колеса, оказался прямо за его спиной. Движение было быстрым и бесшумным. Ствол пистолета уперся Шир-хану в затылок. Хехад тоже вытащил оружие. Мансур замер на корточках, глядя на все это округлившимися глазами.

Грейвз подошел ближе. Остановился в шаге от Шир-хана. Тот стоял неподвижно. Его лицо налилось кровью. Он смотрел на Грейвза с неприкрытой ненавистью.

— Ты пойдешь в атаку, Шир-хан, — проговорил Грейвз тихо. — Потому что твои люди пойдут за тобой. Ты привел их сюда. И теперь они ждут когда их кошельки наполнятся деньгами, после успешного выполнения миссии. — Он сделал паузу. — Хочешь уйти? Уходит. Но потом сам будешь отвечать на их не очень-то удобные вопросы об оплате.

Шир-хан молчал. Его ноздри раздувались. Пальцы, лежавшие на кобуре, медленно разжались. Он опустил руку.

Грейвз кивнул американцу. Тот убрал пистолет. Хехад спрятал свой.

— Вот и хорошо, — сказал Грейвз. Он снова надел очки и повернулся к карте. — Штурм начнется немедленно. Конница ударит с флангов. Пехота пойдет в лоб. Главная задача: зачистить кишлак. Полностью. Никаких пленных. Никаких свидетелей. Игры в дипломатию закончатся.

Шир-хан молча развернулся, когда Мэддокс отступил, и пошел к своим людям. Его спина была прямой, но Грейвз заметил, как тяжело он дышит. Мансур поднялся с корточек и, суетясь, засеменил следом, на ходу отдавая приказы. Хехад задержался на мгновение.

— А Карим-Паша? — спросил он.

Грейвз посмотрел на него поверх очков.

— Я же сказал. Он списан.

Хехад облизнул губы. Кивнул. И пошел прочь.

* * *

Мы вышли из леса, когда солнце стояло в зените. Тени от дувалов и домов почти исчезли, и в этом свете кишлак казался плоским и каким-то безжизненным. Вымершим. Не было тут ни движения, ни звука. Только редкий дымок над дальней саклей говорил о том, что там еще теплится жизнь.

Первыми нас заметили часовые.

Я увидел, как зашевелились фигуры у дувалов, как блеснули стволы винтовок. Кто-то тревожно и резко выкрикнул что-то на дари. И почти сразу из-за укрытий стали подниматься люди. Афганцы выбирались из-за дувалов, отряхивали пыль с одежды, вглядывались в нашу сторону.

Я шел впереди. Справа шагал Стоун, слева — Надир с волками. Фокс замыкал, контролируя Каримова. Джавед со своими людьми двигался чуть позади.

Когда мы подошли ближе, я разглядел лица афганцев. Фарук стоял у крайнего дувала, сжимая свою старую винтовку. Рядом с ним топтался Рашид. Оба смотрели на меня с недоумением. Они искали глазами Хаджи. И не находили.

Из-за дувала вышел Громила. Пулемет висел у него на шее, китель был расстегнут, под ним виднелись бинты. Он двигался осторожно, берег раненый бок и спину, но когда заметил меня, его лицо расплылось в ухмылке.

— Товарищ прапорщик! — крикнул он еще издалека. — Ну вы даете! Мы уж думали, все, хана!

Горохов вышел следом. Он хромал, но автомат держал наготове. Его лицо было мрачным. Он глянул сначала на меня, потом на Каримова, на Стоуна. И ничего не сказал. Только сплюнул в пыль.

Саша появился из-за сгоревшей чайханы. На лице его читалась усталость, под глазами залегли тени. Увидел меня и остановился. Мы встретились взглядами. Я едва заметно кивнул. Он кивнул в ответ. Этого было достаточно.

Афганцы тем временем собирались вокруг. Они выходили из-за дувал, выглядывали с крыш и из тени чайханы. Молодые и старые, с винтовками и без. Все смотрели на нашу группу. Точнее, на то, кого мы привели.

Фарук шагнул вперед. Остановился в нескольких метрах от меня. Я видел, как дрожит его рука, сжимающая винтовку. Он что-то спросил на дари. Голос его звучал глухо и напряженно.

Стоун перевел:

— Он спрашивает, — устало проговорил Стоун, — Где Хаджи. И где брат Джаведа.

Я обернулся к Каримову. Он стоял под конвоем Фокса, опустив руки. Вид у него был по-прежнему спокойный, но я знал, что это спокойствие дается ему с трудом. Та трещина в его броне, которую я увидел в лесу, никуда не делась.

Я кивнул на него.

— Это Карим-Паша, — проговорил я громко. Так, чтобы слышали все. — И он сейчас вам все расскажет.

Толпа замерла. Имя Карима-Паши пронеслось по ней шепотом. Люди вытягивали шеи, чтобы разглядеть пленного. Кто-то недоверчиво качал головой. Кто-то сжимал оружие.

Фарук перевел взгляд на Каримова. Его лицо