Осколок "Зеркала" - Артём Март

Она началась. Несмотря ни на что.

Хаджи смотрел на это и чувствовал, как внутри у него что-то ломается. Окончательно.

Он перевел взгляд на винтовку. На старую, потертую винтовку Вахида. Он хотел умереть. Хотел напасть на Дагдара и погибнуть в бою. Но теперь, глядя на кишлак, он понял: смерть сама идет к ним. Она уже здесь.

И у него все еще есть хоть какой-то выбор.

Глава 8

Горохов посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Уверен? — спросил он. Голос его прозвучал глухо, с такой интонацией, будто он уже смирился с моим решением, но еще до конца не понял, окончательно ли я его принял.

— Да, — ответил я.

Он выдохнул. Шумно, с каким-то облегчением, будто скинул со спины тяжелый груз. Потом кивнул и перевел взгляд на Стоуна. Тот уже стоял наготове, пригнувшись за дувалом, и ждал. Когда наши взгляды встретились, он едва заметно усмехнулся. Усмешка вышла кривой и совсем не веселой.

— Давай, — бросил я ему.

Стоун набрал воздух в легкие и закричал. Его голос разнесся над дувалами, резкий и отрывистый. Он выкрикивал приказы на дари, и я не понимал слов, но видел, как афганцы зашевелились. Фарук подобрался, перехватил винтовку. Рашид что-то быстро ответил Стоуну и побежал вдоль позиций, передавая команду. Джавед, стоявший у крайнего дувала, коротко кивнул и скрылся за укрытием.

Я отвернулся. Фокс уже ждал меня. Автомат он держал на изготовку, лицо у него было спокойное и холодное.

Рядом с ним стоял Саша. Бледный, напряженный и какой-то злой. Он смотрел на меня и ждал. Еще двое афганцев — Рашид и молчаливый мужчина с обожженным лицом, которого я видел среди людей Фарука, — присоединились к нам.

Это и была моя группа, задачей которой станет отразить фланговую атаку душманов, пока остальные станут принимать основную волну в лоб.

— За мной, — скомандовал я.

Мы побежали через переулок.

Пыль клубилась под ногами, горячий воздух лез в нос, ветер нес запах пороховой гари со стороны рынка.

Где-то позади Громила открыл огонь из пулемета, и его очередь заглушила все остальные звуки. Мы бежали, пригибаясь, огибая сакли и перепрыгивая через кучи мусора и влажные арыки. Узкие улочки кишлака петляли, как змеи, и каждый поворот мог скрывать врага.

Небольшая базарная площадь открылась перед нами внезапно. Точнее, то, что от нее осталось. Разбитые голые прилавки, перевернутые пустые телеги. И выстрелы. Много выстрелов.

Надир сидел за перевернутой телегой, которую превратили в баррикаду, наполнив кузов мешками с песком, и вел огонь короткими очередями. Рядом с ним — трое афганцев. Один лежал за грудой мешков и зажимал плечо. Кровь пропитала его рубаху и капала на землю. Двое других стреляли, меняя позиции.

Я упал рядом с Надиром. Приклад автомата уперся в плечо.

— Как обстановка? — спросил я, перекрикивая стрельбу.

— Странно, — стиснул зубы отшельник.

— Конкретнее, — приказал я.

— Не давят, — ответил Надир. Он даже не обернулся. Его глаза сканировали развалины на той стороне. — Отходят и снова бьют. Как волки. Кружат.

Он сделал короткую очередь из автомата, который раздобыл неведомо где, и сменил магазин. Движения были скупыми и точными.

— Пытаются обойти справа, — продолжил он, — я послал туда Саида с тремя людьми.

— Где они сейчас?

Надир помолчал. Потом глянул на меня. В его темных, ореховых глазах стоял холод.

— Уничтожены. Все. На той стороне дороги. Мы думали взять прорвавшихся в кишлак душманов в клещи, но они быстро уничтожили вторую группу.

— Много их? — спросил я.

— Не знаю, — покачал Надир головой. — Не смог посчитать. Но знаю, что группа маленькая. И бойцы там очень опытные.

Я принял это. Принял как есть. Мысленно отметил: враг умеет работать быстро и чисто. Саид и его люди не успели даже отступить.

Фокс занял позицию у разбитого прилавка, который тоже усилили мешками и сделали частью большой баррикады. Саша — залег за кучей битого кирпича. Рашид и обожженный афганец рассредоточились по флангам. Я вгляделся в развалины на той стороне.

Стрельба продолжалась. Духи били короткими очередями и тут же меняли позиции. Я заметил одного — он мелькнул в проломе стены и исчез. Второй — на крыше, но Фокс уже засек его и дал одиночный. Дух скатился вниз.

И все же что-то было не так. Я чувствовал это нутром. Они отходили. Постоянно отходили. Будто тянули время. Будто ждали.

— Странно все это, — проговорил я вслух. — Кружат так, будто у них нет четкой цели. Четкого приказа.

Надир не ответил. Он тоже это заметил. Мы оба смотрели, как духи перебегают от укрытия к укрытию, не пытаясь сблизиться с нами. Они не атаковали, просто время от времени отстреливались, будто бы стараясь отвлечь нас огнем. Заставляли нас тратить патроны и не давали поднять головы.

— Фокс, — приказал я, — смени позицию. Попробуй зайти где повыше.

Он кивнул и исчез за грудой мешков. Я продолжал наблюдать.

И тогда это случилось.

Из переулка между саклями, на той стороне вылетела реактивная граната.

Я узнал этот звук. Характерный шипящий свист реактивного снаряда. Она ударила в стену сакли где-то позади нас.

Взрыв.

Камни брызнули во все стороны. Дым и пыль заволокли площадь.

Меня прижало к земле. В ушах зазвенело. Я чувствовал, как крошка сыплется на спину, на голову, за воротник. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова начал слышать.

— Саша! — крикнул я.

— Цел! — донесся его голос сквозь звон.

— Фокс!

— Здесь!

Надир уже поднялся. Принялся проверять, жив ли афганец, что лежал рядом с ним. Тот стонал, но был жив. Остальные — Рашид и обожженный — тоже поднялись. Отряхивались, кашляли от пыли.

Я выглянул из-за телеги. На той стороне было тихо. Духи прекратили огонь. Они снова отступили. Использовали гранатомет и ушли.

Я перезарядил автомат. Руки действовали