Чужое лицо - Михаил Тут

— Хорошо, запомнил.

— Но когда… если… в общем, потом, вспомни, кто тебе помог. Лады?

Я кивнул, понимая, он имеет ввиду, что когда я верну себе княжество, нужно не забыть о долге. И серьезно пообещал себе отблагодарить эту деревню. Пусть она и не в Меровском княжестве стоит, но все же.

Он подошёл к широкой доске у стены и положил её так, чтобы верх был к оконцу, где из-под ставни пробивался серый зимний свет.

— Сюда север, — сказал он. — Дальше сам не переворачивай. А то княжества местами поменяешь, и потом меня же обвинишь.

Щепка ткнула в середину доски.

— Здесь Меров.

Я кивнул.

Староста провёл сверху и чуть влево широкую грязную полосу.

— Болота. Север и северо-запад. Войском туда не ходят, но одиночки лазают. Беглые, проводники, дурни всякие и те, кому деваться некуда.

Буряй, Ждан и Нечай уже протиснулись в избу. Староста недовольно посмотрел на них.

— Толпа у тебя за спиной. Это хорошо, одному в дороге совсем тяжко.

— Мои люди, — сказал я не думая. И только потом сам понял, что ляпнул.

Ждан поднял брови и тут же спрятал улыбку. Буряй сделал вид, что смотрит на щит. Нечай расправил плечи так, будто его только что поставили в строй наравне со взрослыми.

Староста хмыкнул, но парней не выгнал.

Щепка ушла влево и вверх от Мерова.

— Тут Велесе. Северо-запад, с краю от болот и чащоб. Велесовское княжество его. Сейчас оттуда больше всего зубов растет.

— Почему? — спросил Буряй.

— Потому что близко. Потому что лес богатый. Потому что Меров ослаб. Потому что князья чужую слабость нюхом чуют.

— Как псы, — сказал Ждан. – Злой у тебя пес, староста, злой и глупый. Говорить не умеет, только цапнуть норовит.

— Ты, зато, смотрю говоришь и за себя, и вон за них, и за лошадей ваших. Молчи, не лезь в серьезное дело.

Щепка пошла прямо вправо.

— Сновск. Чуть южнее от Велиссе. Эти пока глядят. Сновские любят приходить, когда драка уже кончилась, и спрашивать, кто им должен за то, что они не мешали.

— Хорошая служба, — брякнул Ждан. — Я бы так смог.

— Тебя бы повесили за язык на второй день. Молчи, я сказал!

— Уже пытались, но я их отговорил.

— Плохо пытались. Еще раз рот откроешь – выгоню из хаты.

Щепка опустилась вправо и вниз.

— Морановск. На запад от Мерова. Его княжество очень большое и сильное. Если морановский пришёл с помощью, скорее всего ты вот-вот помрешь. Стервятники они поганые, вот что.

— На юге – Ростов. Красиво говорят, мягко стелют. Потом просыпаешься — а твоя земля уже не твоя, дочь обещана, сын в заложниках, и ещё благодарить за это велено.

— Вот это люди умеют, - присвистнул Ждан.

— Потому и могучее у них княжество, крепко стоит.

Щепка пошла ниже и левее.

— Сварск и сварское княжество. Это там где мы сейчас, на восток от Мерова. Наши князья проще. Сначала ударят, потом подумают, а было ли за что бить, и уж причину найдут завсегда. Зато если договорились, могут иногда держать слово.

— Могут иногда?

— У князей иногда — уже хорошо..

— Мы сварожичам дань платим, - нахмурился Буряй.

— И мы тоже, - кивнул староста. – Вообще, нельзя на них жаловаться. С тех пор, как с родимичами замирились вообще хорошо стало.

- Только, скучно, да Буряй? – подмигнул другу Ждан.

Ещё левее Сварска появилась новая отметка.

— А тут Родоп. Ещё западнее от Мерова, вы оттуда идете. Родовское княжество. Людей их родимичами зовут. Родовая Пуща рядом. Перводрево тоже там, если врут про него. Сам то я там не был никогда.

Я смотрел на доску и запоминал.

Меров лежал в середине этой кривой золы. Мы были западнее него, со стороны Сварска и ещё более дальнего Родопа. Перводрево осталось за спиной — далеко слева на этой доске. А ехать нам надо было обратно к Мерову: вправо по карте, на восток, местами забирая к югу, если дорога того потребует.

Велесе. Сновск. Морановск. Сварск. Родоп. Болота. Заставы. Дороги. Кто смотрит, кто зубы кажет, кто улыбается, кто бьёт первым. Всего так с наскоку и не запомнить. Слишком много для головы, в которой и так тесниться чужая память, мёртвый священник и счёт Числобога.

— Ненужная тряпица есть? — спросил я.

Староста прищурился.

— Рану перевязать?

— Нет. Память перевязать.

Он не понял, но хозяйке крикнул. Та принесла кусок грубого полотна, старый, с вытянутыми нитями по краю.

— Не порть, — сказала она. — На заплату ещё сгодится.

— Я заплачу.

Я разгладил полотно на лавке, обмакнул конец щепки в сажу, расставил кружочки-города и подписал каждый. Щепка – не ручку, а тряпка не бумага, вышло очень крупно и криво.

Когда я поднял голову, в избе стояла тишина.

Буряй смотрел на полотно так, будто оно сейчас само зашевелится. Нечай стоял рядом с лавкой, вытянув шею, и даже дышать старался осторожно. Ждан щурился, пытаясь понять, где обман. Староста больше не усмехался.

— Это что за червяки? — спросил Буряй.

— Не червяки, — прошептал Нечай догадавшийся првым. — Он города посадил.

— Куда посадил?

— Сюда.

— На тряпку?

Ждан наклонился ближе.

— Погоди. Если это города, то где Сварск?

Я ткнул пальцем.

— Тут.

— А это?

— Родоп.

— И ты потом разберёшь?

— Разберу.

Ждан посмотрел на меня уже без обычной насмешки.

— А если я унесу тряпку?

— Тогда попытаюсь вспомнить, где какой, но могу перепутать или забыть.

— Нет. Я про другое. Если я унесу, я смогу понять?

— Нет. Для этого нужно читать уметь.

— А если ты меня научишь? Ну… читать?

— Тогда сможешь.

— И я смогу? – встрепенулся Нечай.

— И ты сможешь.

Староста молча взял полотно за край, рассмотрел, но видно, ничего не поднял.

— Резы я знаю. Долг поставить. Овцу. Мешок. Родовую метку. Знак опасности. А это...

- Дикие люди, - сказал Леонтий за моей спиной и вытащил из своей призрачной одежды такую же призрачную библию в тяжелом на вид, пусть и призрачном переплете. – Сами не просто читать не умеют, а даже о существовании букв не подозревают. А еще говорят – зря мы в