Род в минусе: Аудит фамильного позора - Артём Расчётов

Лист семь, финансовые подозрения. Отец отметил, что Андрей в 2016 году приобретает квартиру в центре Москвы (Никольская улица, 132 квадратных метра), а на какие средства — неясно. Андрею было двадцать лет, и сделка оформлена на него. Источник денег официальный — наследство от деда. Отец на полях добавил: «Дед умер в 2007. Где деньги лежали девять лет? Нужно проверить.»

Лист восемь.

Я достал из папки его последним. Положил перед собой и прижал ладонями к столу.

Я уже знал что это тот самый лист. Не потому что в нём что-то выделялось, а потому что у меня в груди — тихо, чисто отозвалось и я понимал — что-то в нём есть особо важное.

Я начал вдумчиво читать.

Лист был озаглавлен: «Связи. По состоянию на февраль 2017».

Это был список контактов Лопухина. Двадцать восемь имён в столбик. Напротив каждого — короткая характеристика отцовским почерком. «Однокурсник, безразличен». «Однокурсница, бывшая девушка, расстались». «Знакомый по «Альбатросу», игрок». «Барменша из «Альбатроса», информатор». «Юрист, конкурент». «Сотрудник Шуйских». «Сотрудник Шуйских». «Сотрудник Шуйских».

Я скользил глазами вниз.

Дошёл до двадцать первой строки.

И остановился.

Голицын Иван Сергеевич, нотариус. Сын Голицына С.И. Партнёр Шуйских с 2015. Через него идут сделки.

Я перечитал.

Потом перечитал ещё раз.

Потом — медленно, на старом ноутбуке с наклейкой «Я ненавижу понедельники» — открыл договор займа Шуйских, который Кравцов показывал мне в больнице. Я попросил Лизу прислать его фотографию вечером первого дня. Она прислала. Я тогда не дочитал — нужны были основные пункты, по ним я и нашёл дыру с пунктом 5.3.

Сейчас я открыл фотографию.

Полистал до последней страницы.

Внизу — три подписи и одна печать.

Подпись Арсения — пьяная, заваленная.

Подпись «уполномоченного представителя Шуйский Капитал» — какой-то Соколов А.В., с разборчивым автографом.

И — синяя круглая печать.

«Нотариус города Москвы».

Подпись: «И. С. Голицын».

Я медленно откинулся в кресле.

Закрыл глаза.

Из прошлой жизни я знал, что договора займа с обращением взыскания во внесудебном порядке и обязательно заверяется нотариально. По закону это обязательная процедура. И нотариус, ставящий печать, обязан быть нейтральной стороной. Не аффилированной ни с кредитором, ни с заёмщиком.

Иван Сергеевич Голицын был аффилирован с Шуйскими как минимум с 2015 года.

Минимум.

Я открыл глаза. Снова посмотрел на восьмой лист. Перечитал отцовскую строку: «Через него идут сделки».

Сделки.

Множественное число.

Я легко зашёл в Реестр нотариальной палаты Москвы так как он публичный и открытый, любой может это проверить. Вбил в поиск: «Голицын Иван Сергеевич». Реестр выдал: что он является нотариусом с 2013 года, контора расположенна на Малой Бронной и что нотариус он действующий.

Хорошо. Идём дальше.

Я зашёл в Росреестр в публичная база сделок с недвижимостью. Поиск по фамилии нотариуса не срабатывал, нужно было знать конкретные сделки. Но у меня было кое-что лучше — у меня была чужая память, в которой за десять лет с лишним я научился искать иголки в стогах не по фамилиям, а по моделям.

Модель тут была простая: если Голицын годами заверяет сделки между Шуйскими и их жертвами по одной и той же схеме (договор займа с залогом недвижимости, обращение взыскания во внесудебном порядке) — должна быть статистика. И эту статистику можно вытащить через картотеку дел Мосгорсуда, в которой публикуются все апелляции по обращению взыскания.

Я зашёл в картотеку Мосгорсуда.

Стал искать.

Фильтр: «обращение взыскания на предмет залога, внесудебная исполнительная надпись», период 2018–2026, истец — ООО «Шуйский Капитал».

Поиск выдал двадцать два дела.

Я открыл первое. Прочитал шапку. Нашёл нотариуса.

Голицын.

Второе.

Голицын.

Третье. Четвёртое. Пятое.

Голицын. Голицын. Голицын.

Я просмотрел все двадцать два. Голицын фигурировал во всех двадцати двух. В девятнадцати делах из двадцати двух обращение взыскания было оспорено должником, но оставлено в силе, потому что должник не успел подать апелляцию в срок или потому что должник в момент обращения был не в состоянии защищаться — болен, не получил уведомление, или, как Арсений, в коме.

Девятнадцать обращений взыскания, проведённых одним нотариусом, в пользу одного кредитора, за восемь лет.

И это уже не статистика, это чёткий паттерн и это статья 202 Уголовного кодекса — «Злоупотребление полномочиями частными нотариусами». Это лишение нотариальной лицензии. Это уголовное преследование.

И что важнее это рычаг которым можно перевернуть нотариуса Голицына.

Я открыл вторую вкладку браузера.

Зашёл на сайт Федеральной нотариальной палаты — в раздел «Этический комитет». Прочитал процедуру подачи жалобы. Сложно. Долго. Бюрократически. Не подходит.

Закрыл, открыл следующую вкладку.

Сайт Следственного комитета РФ. Раздел «Обращения граждан». Тоже сложно, тоже долго, но сработает особенно если обращение оформлено грамотно, с приложением доказательной базы.

Закрыл, открыл ещё раз.

Сайт «Новой газеты». Раздел «Прислать материал».

Подумал и закрыл.

Открыл ещё «Незыгарь», Telegram-канал. Контакт автора.

Подумал дольше, закрыл.

Я понял одну вещь.

Я понял её прямо сейчас, в кабинете отца, в час ночи, при свете настольной лампы и эта понятая мне вещь была настолько простая, что я не сразу поверил, что она настолько простая.

Я не должен жаловаться на Голицына никуда.

Я должен показать Голицыну, что могу пожаловаться, и это совсем другое.

Жалоба — это конец игры. Я подаю в Следственный комитет, разворачивается проверка, через полгода Голицын лишается лицензии, через год — может быть, садится. Шуйские теряют схему. Но в эти полгода-год я остаюсь без особняка, потому что апелляции у меня нет, обращение взыскания идёт по плану, Шуйские забирают дом, потом откатывают аренду Тверской земли. Победа достанется кому-то лет через десять, мне она уже не пригодится.

Угроза пожаловаться — это