Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

Тряпки легли на колени каонай. Мияги окаменел, стараясь не отвернуть голову в сторону, хрипло задышал. На шее Рюхо задёргался кадык, секретарь боролся с тошнотой.

— Достаточно, — велел я. — Верни тряпки на место.

И бросил, обращаясь к Мияги:

— Вот что грозило вашей дочери, если бы затея с охотой на кабана удалась. Я не могу гарантировать, что всё бы вышло именно так. Кто даст гарантии, как бы это оценил будда Амида? Но фуккацу, совершённое с корыстными целями, приводит к утрате лица.

— В наших действиях не было корысти, — выдохнул Мияги. — Мы выполняли приказ.

— Знаю. Потому и говорю, что всё могло закончиться так — или как-то иначе. Сейчас это уже неважно. Но как служащие управы Карпа-и-Дракона, вы должны ясно понимать последствия фуккацу, где была замешана выгода.

И снова обратился к безликому:

— Фудзи, с какой целью ты прибыл сюда?

— Фудзи? — удивился он.

— Я не в силах выговорить твоё имя. Теперь ты будешь зваться Фудзи — это самое близкое, что мне доступно.

Фудзи, подумал я. Бессмертие. Забавное имя для каонай.

— Итак, твоя цель?

— Я намеревался приобрести ценный товар.

— Какой именно?

— Новое тело, господин. Здоровое и молодое.

— Ты был стар? Болен?

— Болен, господин. Тяжело болен.

— И ничего не знал о безликих? О корыстных фуккацу?

— Я знал, что убитый возрождается в теле убийцы. Это всё, господин.

— Кто предложил тебе фуккацу?

— Представитель торгового дома, с которым я имел дела. Он сказал, что на Утине есть люди, способные предложить мне новую жизнь. За деньги, сказал он, такие люди сделают всё. Купят в Чистой Земле добровольца, обеспечив взамен его семью, доставят на Утину, велят ему убить меня, убить быстро и безболезненно, — и я снова стану здоровым.

Мигеру, мысленно произнёс я. Где бы ты ни был, ты слышишь это, Мигеру?

Всё повторяется.

Только ты действовал без посредников.

— Как ты собирался вернуться домой?

— Я оставил жене все необходимые бумаги, господин. Это был документ об усыновлении на имя, которое я вписал бы по возвращении. Документ о моей смерти был составлен заранее и подписан знакомым лекарем. Документ о моём захоронении на семейном кладбище также был оформлен должным образом. При необходимости могила появилась бы в течение дня. Приёмному сыну я завещал всё моё имущество, движимое и недвижимое, включая денежные сбережения…

Бедный дуралей, думал я, слушая его. Ну хорошо, богатый дуралей. Тебя поманили сказкой, и ты поверил, из процветающего торговца превратившись в наивного ребёнка, очарованного призраком бессмертия. На краю могилы во что только не поверишь! Ладно, там, откуда ты родом, Чистая Земля с её фуккацу за сто лет превратилась в легенду. Подробности стёрлись, правила остались невыученными.

То, что ты вёл дела с Окинавой, которая тоже, как ни крути, отчасти Чистая Земля, ничего не меняло. Здесь мало что знают о фуккацу — и о том, что делает корысть с перерожденцами. Остров торгашей? Нашлись умники, надумали учредить торговлю запретным. До их чутких ушей дошли слухи о первом перерождении, случившемся на Окинаве за всё время существования острова; умники почесали в затылках — и решили, что этот товар не хуже, а то и лучше любого другого.

Почему нет?!

Могу представить выражение их лиц, когда дело было сделано, — и они вдруг увидели твоё лицо, несчастный Фудзи, верней, то, что с ним произошло.

А я? Моё собственное лицо? Что выражает оно сейчас?! Торюмон Рэйден, тебя забросили не на край света, и даже не на границу двух миров. Тебя отправили в глубокое прошлое, на сто лет назад, когда закон будды Амиды ещё только делал первые шаги по островам в море, и последствия каждого шага не были детально описаны в архивных свитках и уложениях. Нет, они оставались загадкой, пока не становились реальностью, и проверялись на ощупь, вприглядку, на горьком, позорном, убийственном опыте.

4 «Я хотел жить, господин»

— Хорошо, ты подготовился к возвращению, — прервал я безликого. — Потом случилось фуккацу… Кстати, как тебя убили?

— Отравили, господин.

— Быстро и безболезненно?

— Да, господин. Они сдержали обещание.

— Кто они? Как выглядели?

— Не знаю, господин. Из порта меня доставили в чей-то дом: в закрытом паланкине, чтобы я не запомнил дороги. Во время отравления я видел парня, чьё тело сейчас занимаю, и ещё одного человека. Толстый, лысый, лет пятидесяти. Больше он мне ничем не запомнился.

— И всё?

— Ещё двое слуг или подручных, сложением похожих на борцов. Они встретили меня в порту. Позже они охраняли меня в дальних покоях. Следили, чтобы я не сбежал. Моё лицо начало меняться к вечеру первого дня после отравления. Точнее, к вечеру изменения стали хорошо заметны. Лысый толстяк очень испугался, велел запереть меня и охранять.

— Да, мне это известно. Изменения начались в первый день и закончились на третий.

Я сказал это для Рюхо и Мияги. Пусть знают.

— Вам известно, что произошло со мной? — каонай вскочил. — Так почему же…

— Сядь! — приказал я. — Ты не первый безликий, с кем я имею дело. Что-нибудь ещё запомнил?

Он сел:

— На спине и плечах слуг были цветные татуировки. Охраняя меня, они часто дежурили раздетыми. Было жарко, господин.

— Татуировки?

— Дракон, тигры. Огненная птица. Волны моря. Каонай задумался, вспоминая:

— Распустившийся пион. Какая-то рыба… Широно не удержался, хихикнул, подлец.

— Ты заплатил им вперёд? — спросил я.

— Задаток, господин. Остальное они должны были получить у капитана моего корабля, когда судно вновь прибудет в порт Нисимура, а меня доставят на причал.

— Капитан был в курсе намеченного фуккацу?

— Нет, господин. Он ждал не меня, а моего приёмного сына, которого не знал в лицо. Не знал…

Безликий зарыдал, прижав тряпки к лицу.

— Что случилось после третьего дня? — я не дал ему выплакаться всласть. — Когда твой толстяк понял, что его замысел провалился? Тебя хотели убить?

— Хотели, господин, — рыдания душили его, речь была нечёткой, сбивчивой. — Хотели, но побоялись.

— Чего?

— Фуккацу, господин.

Они не знали, понял я. Не знали, что безликого можно убить безнаказанно. Этому мебельщику повезло. Хотя смерть, возможно, была бы для него наилучшим выходом.

— Они решили отвезти меня на остров Сотопанари, — он поднял голову. Взгляд безвеких глаз упёрся в меня. — Я слышал, как они говорили об этом.

— Сотопанари?

Я посмотрел на Рюхо.

— Необитаемый островок, — пояснил секретарь.

— К западу от острова Ириомоте. Сплошной лес по склонам горы, и кромка берега. Если там и есть чем питаться, так это яйцами черепах, лягушками и лесными крысами. Думаю, его намеревались уморить голодом. Даже рыбацкие лодки заплывают туда