Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

— Надо искать дальше, — сказал Март. — Мы уже близко.

Он был уверен в этом как никогда.

Теперь, когда они хотя бы отчасти понимали уже, что ищут, одного взгляда вперёд хватало, чтобы угадать в разросшейся грибницы вкрапления таких же яиц: маленьких, больших и даже огромных.

Тесак хотел вскрыть их все, но Март спешил и дал добро на изучение лишь одного, самого крупного кокона. Внутри они обнаружили ещё одну гарпию, но только на этот раз — почти полностью сформировавшуюся во взрослую особь. Она тоже погибла, так и не успев вылупиться. Март невольно задавался вопросом, что привело к гибели колонии, заставив Мать паразитировать на людях. Хотя отчётливо понимал, что едва ли найдёт ответ. Они пришли сюда не за этим.

Ещё через сотню метров и множество сотен ссохшихся яиц, впереди показался противоположный край пещеры. Там также виднелись многочисленные отверстия прорытых копателями туннелей. На краю одного темнела плотная, приземистая фигурка. Урод деловито вытаскивал из туннеля и бросал в ближайшую кучу тела. Март замер как вкопанный. Тошнотворным позывом накатило воспоминание о подвале, где рядом с креслом Лека под наброшенной небрежно тряпицей он нашёл кучку детских тел.

Тогда за ними явился копатель….

Урод тоже замер вдруг, будто затылком почувствовав их присутствие. Повернулся, посмотрев прямо на застывшую вереницу людей и, раскрыв широченную пасть, издал протяжный высокий визг.

Звук резанул по ушам. Барн рухнул на колени, закрыв уши ладонями. Марту казалось, будто голову изнутри распиливают на части. Кто-то из Губителей бросил в урода нож, но тот упал, не долетев. Расстояние было слишком велико.

Это, однако, спугнуло карлика. Он замолк так же внезапно, как и закричал. И тут же скрылся в туннеле.

— Ищем! — крикнул Март, сорвавшись с места. — Ищем! Если не найдём, через минуту их тут будет сотня!

Это подстегнуло тех, кто не успел ещё отойти от пронзительного крика.

Март уже мчался туда, куда копатель сваливал тела. Бежал, не разбирая дороги, краем сознания понимая, что шагает по трупам. Человеческим и животным останкам, ставшим питательной средой для…

Истинного тела Матери.

Она лежала там, в дальнем конце зала, наполовину погруженная в бассейн, полный сероватой… «Розоватой», мысленно поправил себя Март, учтя зелёный свет, отбрасываемый многочисленными кристаллами, сталактитами свисавшими с потолка, друзами лепившимися по стенам. Полный розоватой жидкости. Верхняя часть тела с лысой головой выглядела почти по-человечески ровно до тех пор, пока, обернувшись, Мать не продемонстрировала прикрывающие ротовое отверстие жвалы. Худые, дряблые руки покоились на бортах бассейна, будто Мать отдыхала, принимая питательную ванну. Но уже подбегая к ней, Март понял, что из этого бассейна она никогда не встанет.

Головогрудь гигантского насекомого переходила не в ноги, а в огромное, раздувшееся, занявшее практически весь объём бассейна и омываемое его сероватыми водами брюшко.

Вылупив круглые фасеточные глаза, Мать задвигала жвалами, и из ротового отверстия раздалось невнятное стрекотание.

Март выхватил длинный нож.

Он не был уверен, достаточно ли будет просто перерезать ей горло, но собирался проверить это на практике.

Мать застрекотала сильнее. В её стрекоте Марту послышались панические нотки. А ноги вдруг подкосились, едва не заставив упасть на одно колено.

Март запнулся, коснулся ладонью свободной руки чего-то мягкого и осклизлого под ногами. Заставил себя подняться, распрямиться и пойти дальше, несмотря на удушливые волны отвращения и слабости, накрывавшие его с головой.

Жидкость в бассейне забурлила, когда Мать заволновалась, забив раздутым брюшком. На поверхность всплывали и тут же тонули в мелких водоворотах части человеческих тел, головы животных, полупереваренные останки. Словно пуховое одеяло колыхалась покрывавшая брюшко грибница.

От бурлящего органикой котла исходил невероятный жар, и Март чувствовал, что от этой вони, бурления, жара ему становится только хуже.

Когда он споткнулся во второй раз, копатель вновь вдруг вынырнул из туннеля, ударив по ушам очередной волной пронзительного визга.

Люди и леканы, бежавшие за Мартом, падали на колени, закрывая уши руками. Март и сам готов был упасть, звук раскалённой иглой ввинчивался в мозг. Потом раздался выстрел, и всё разом стихло.

Март рухнул всё-таки, уже обеими руками впечатавшись во что-то тёплое, вонючее и липкое.

— В Мать! — Выкрикнул он. — Стреляйте в Мать!

Конечно же, второго выстрела так и не последовало. Проклятый огнестрел не работал и тут.

Пошатываясь, Март снова поднялся и, едва переставляя ноги, побрёл дальше. До бассейна ему оставалась какая-то пара шагов.

Чем ближе он подходил, тем яростнее бесновалась и стрекотала Мать. Жвалы угрожающе раскрывались навстречу. С кончиков капала белесая полупрозрачная жидкость. Отстранённо, на грани помутившегося сознания подумалось, что эта тварь вполне может быть ещё и ядовитой.

Март дошёл, наконец, рухнув на колени рядом.

Легко перехватил и зажал, запрокинув за голову твари, пытавшиеся оттолкнуть его руки.

Для внушительных габаритов своего получеловеческого-полунасекомого тела Мать была на удивление слабой и рыхлой.

Вонь от бурлящей в бассейне жидкости шла такая, что Март боялся отключиться прежде, чем перережет горло этой твари.

Но едва он занёс нож, целя туда, где крупная, круглая голова соединялась с туловом непропорционально тонкой шеей, как от входа в туннели раздалось вдруг:

— Папа, стой!

Это заставило его замереть.

Всё так же придерживая запрокинутые за голову руки отчаянно извивавшейся твари, он поднял взгляд, увидев Киру. В помутившемся сознании на секунду он увидел её девочкой. Она протягивала к нему руки сквозь ветви поваленного дерева, под которым он спрятал её, уходя к поезду, и умоляла: «Папа, стой!».

Слёзы сами покатились из глаз, смыв минутное наваждение. Тело Киры стояло там, над убитым чьим-то выстрелом копателем. Она казалась такой трогательно-хрупкой и беззащитной, такой похожей на женщину, которую Март любил когда-то, протягивала беспомощно руки, умоляя его о спасении, и только пустой, безразличный взгляд без единой мысли выдавал в ней урода.

— Папа, стой, — повторила она тише, не сводя с него глаз, не представляя, какую боль причиняет ему этот её отсутствующий взгляд. — Это я, Кира. Я тут. Она поддерживает меня, не даёт умереть в этом теле… Если ты убьёшь её, меня больше не будет.

— Не слушай её, Март. Не слушай и не разговаривай с ней. — Тесак сидел, опустившись на пятки всего в нескольких метрах от Марта. Он бежал, очевидно, следом, но упал, когда копатель завизжал во второй раз. — Она заговаривает зубы, — сказал он, с натугой встав на одно колено, чтобы подняться. Поморщился, поднимаясь на ноги. Март заметил тонкую струйку крови, пробежавшую от уха к