Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

— Вас никто не тронет! — Тут же бросила Мать в теле Киры, а стрекотание насекомого, у чьей тонкой шеи Март всё так же держал нож, стало вкрадчивым, почти мелодичным. — Папа, я смогу защитить вас. Всех людей Города! Они будут жить тут, со мной, в сытости, тепле и безопасности. Ты же видел девушек в Тёплом углу? Они счастливы! …Останови его, папа! — завизжала она, когда Тесак, пошатываясь, сделал шаг к бассейну.

— Погоди, Кир, — сказал Март, и Тесак запнулся. — Что стало с Осой? — спросил Март устало.

— Осой? — переспросила Кира.

Усмешка тронула тонкие губы Марта.

— Ты даже не знаешь имён тех, кого держала тут так долго? — спросил он. — Назови мне хоть одно имя. Имя. Это ведь так просто. Хоть одну девушку из Тёплого угла. Как их зовут? Знаешь?

Кира закусила губу, нахмурившись, вновь став невероятно похожей на себя маленькую.

Мать не знала, как зовут её пленниц.

— Беременная девушка, — продолжил Март, чувствуя невероятную боль от того, что намеревался сделать. — Ты забрала её ребёнка, чтобы тот стал частицей тебя? Ещё одним безымянным уродом? Без воли, без сознания, без личности? Такое будущее ты предлагаешь людям?

— Кончай эту тварь, Март. — Тесак вновь стронулся с места.

— Стой, Кир. Стой, где стоишь, не то пожалеешь, — голос Марта оставался бесцветен. Он чувствовал, что невероятно устал. — Это моя война.

Тесак снова запнулся, оглянулся растерянно.

Оглушённые визгом копателя люди и леканы уже успели прийти в себя и теперь тоже напряжённо слушали этот безумный диалог Марта с тварью, захватившей тело его дочери. Пара Губителей, так же как и Тесак, шли к бассейну, явно намереваясь взять дело в свои руки. Барн смотрел на него с жалостью. Штеф — со смесью страха и отвращения. Март почувствовал, что пора кончать. Даже слабая, беспомощная, обездвиженная, Мать высасывала из него силы. Теперь, когда, заломив за голову тонкие руки, он прикасался к её дряблой коже, ручеёк энергии, вот уже несколько недель убегавший из его тела, превратился в бурный поток, закрутившийся водоворотом. Голова кружилась, всё плыло перед глазами. Март понимал, что скоро не сможет ни удержать истинного тела Матери, ни вонзить нож в её незащищённое горло. Он просто рухнет, обессиленный этой тварью.

Лицо Киры снова разгладилось, она подняла пустой взгляд, улыбнувшись.

— Это потому, что Мать — не человек, — сказала она. — Но когда у меня будет Глаз Схарма, я смогу зачать ребёнка, который станет идеальным сосудом. — Она улыбнулась шире. — У меня будет ребёнок. Мать станет ребёнком. Человеческим ребёнком, Март… Твоей внучкой, — добавила она после короткой паузы, и Март горько скривился. — Кира будет любить её, и Мать вырастет как человек. — Её голос стал вкрадчив. — Она научится понимать, почему имя — это так важно.

Март прикрыл на секунду веки, борясь с искушением.

— Останови их всех! — вдруг вновь завизжала Кира, разом сбросив накативший было морок. — Останови, или я убью её!

Рука, нырнув к высокому разрезу на платье, выхватила прятавшийся на бедре нож. Кира приставила лезвие к собственному горлу, глядя на Марта всё с тем же пугающим безразличием.

Тесак был уже в двух шагах, взгляд Марта скользнул ему за спину, туда, где бежал к нему Барн, где Урал мчался, наступая тому на пятки, где беспокойно шевелились, сжимая оружие, не знающие, как быть, люди. И только Ян, стоял, не пытаясь вмешаться, придерживая за ошейник рвущегося в атаку пса и глядя в глаза с болью и жалостью.

Этот взгляд придал ему сил.

— Я говорил тебе, тварь? — спросил Март, переведя взгляд с тела Киры на истинное тело Матери. — Не смей шантажировать меня моей дочерью. — И вонзил нож в незащищённое горло Матери.

Глава 37

— Всё сидишь? — Тесак прошёл в комнату. — Хоть бы вышел на минуту, — добавил он, бросив взгляд в коридор, прежде чем плотно прикрыть за собой дверь. — Мальчишка покинул отца и родную стаю, чтобы остаться с тобой, а ты всё сидишь тут и не выходишь.

Март не ответил.

Безвольная рука дочери лежала в его ладони. Его девочка, Кира, спала. Теперь она лишь спала, просыпалась, глотала воду и перетёртую в пюре пищу, когда ту закладывали ей в рот, и бездумно смотрела на мир тёмными, широко-распахнутыми глазами.

Март как будто вернулся на семь лет назад, когда, очнувшись в обновлённом теле лекана, впервые осознал, что случилось с его дочерью. Тогда он точно так же ухаживал за ней, надеясь достучаться до угасшего сознания…

Тесак сел рядом, пытаясь заглянуть в глаза.

Март уткнулся лицом в ладонь дочери.

Кожей почувствовал длинные, тонкие пальчики. Отстранённо подумал, что не брился уже Губитель знает сколько, и кончики пальцев дочери зарывались теперь в короткую светлую бороду. Потёрся щекой, коснулся ладони губами. Изо всех сил зажмурился.

— Ты не можешь сидеть тут вечно. — Тесак завозился, явно доставая портсигар. Щёлкнула зажигалка, и по комнате разнёсся отвратительный запах дешёвого табака. — Ты нужен людям, ты патриарх, вожак новой стаи…. Ты нужен Яну.

Губители обживали подземелья метро, в котором не царствовали больше уроды.

Всё закончилось, едва длинный клинок Марта пронзил горло Матери.

Разум, управлявший каждым уродом Города, умер. Единый организм, состоявший из тысяч отдельных особей, распался, превратившись из огромного, целеустремлённого хищника в толпу дезориентированных, напуганных животных.

Звери Седого, пробивавшиеся от «Геологической» через промежуточную к «Чкаловской», ещё некоторое время громили гороподобных танков, копьями отгоняли гарпий с их длинными, смертельно опасными когтями, пока не поняли вдруг, что противник больше не сопротивляется и не нападает.

Замершие посреди яростной схватки танки оглядывались беспомощно. Пудовые кулаки разжимались, руки, способные дробить кости, опускались безвольно. Гарпии, ещё секунду назад насаживавшиеся на копья, лишь бы достать когтями копейщиков, вдруг потеряли боевой запал. Те, что уже возили руками по древку, силясь добраться до горла противника, начинали визжать в предсмертной агонии. Те, что стояли, готовые ринуться в атаку, так и замирали в полуприседе, с раскрытыми кверху ладонями, будто забыв, как надо бить, направляя удар острых когтей снизу вверх, в подреберье. Лишь взгляд оставался, как прежде, пустым, дезориентируя.

Убив для верности ещё пару уродов, но так и не дождавшись сопротивления, звери сменили тактику, уколами