Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Нет, – так же шёпотом ответил я, – Просто у ребёнка оказался насыщенный событиями день. Пусть теперь будет спокойная ночь.

Если честно, я опять забеспокоился. Да что там, я был на грани паники. Вот, что сейчас будет? Как-то не торопится Эля бросаться мне на шею, как мечталось. Что, если она скажет: «Хорошо, Кляк, а теперь будь добр, оставь нас в покое. Надеюсь, у тебя есть отдельная комната, где ты смог бы переночевать? А завтра расскажешь дальше…». И это значит, что весь путь сближения придётся идти заново. По дороге, полной шипов и колючек. А вдруг Эля, вообще, только ради девочки, терпит моё присутствие?..

Хотя то, что она назвала меня просто Кляком, а не господином Кляком, уже внушает надежду. Ведь правда?..

- Кляк! – положила мне ладошку на локоть Эля, – Продолжай рассказывать! Мне интересно!

И глаза её блестели. Быть может, ей тоже вспоминалось то, что не могла вспомнить раньше, и тоже мучилась сомнениями, не хуже меня.

- Да! – спохватился я, – Конечно!

Щёлкнул пальцами, сотворил небольшой столик с тусклой настольной лампочкой, чтобы одновременно и ребёнка не разбудить светом, и интимный полумрак. Рядом два кресла, так, чтобы можно было касаться друг друга руками. Если, конечно, будет такое взаимное желание.

- На чём я остановился? Ах, да! Стоит, значит, передо мной гоблин, сам плачет, на лбу шишка наливается… «Интервенция!» – кричит, – какой-то гад и подонок сумел вытеснить из оборота золотую и серебряные монеты!».

И я продолжил рассказ о своих приключениях. Иногда грустных, иногда забавных, иногда смертельно опасных… И сам не заметил, как рука Эли оказалась в моих руках, а я прильнул к этой руке щекой. И она не отдёрнула руку.

Мы болтали, что-то обсуждали, о чём-то спорили, над чем-то тихонько хихикали…

- А мне кажется, эти маги всё же правы! – заметила Эля, – Развитие человечества должно идти своим ходом. Иначе, если знания с неба посыплются, все учёные переведутся. Нечего станет изобретать. Не станет развития и прогресса.

- Я тоже так думал, – кивнул я в ответ, – А потом передумал. Мы все получаем сумму знаний, которую человечество накопило до нас. И нам не интересно, кто и как это придумал. Ну, вот пример. В школе дети изучают правило, которое придумал ещё тысячу с лишним лет назад некий Пифагор Самосский: квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. И детям без разницы, кто такой этот Пифагор. Будь он древний грек, древний китаец или вообще, представитель разумной цивилизации из системы Тау Кита. Главное, что он придумал это правило и учитель будет его спрашивать. А впоследствии, можно будет этим правилом воспользоваться, как в решении задач, так и на практике. Где здесь проблема? Почему мы должны ждать, пока это же правило изобретёт в новом цикле какой-нибудь Фигапор Тамосский? Почему до этих пор должен стоять прогресс?

- Ну, не знаю… На уровне практического применения, может ты и прав… Но как быть с фундаментальной наукой? Кто её будет двигать вперёд, если на все вопросы уже есть ответы?

- А вот и нет, – ухмыльнулся я, – Допустим, некая цивилизация с Веги опередила нас в развитии и принесла нам ответы на вопросы, которые нас волнуют. И что? У самих веганцев на осталось вопросов? Они постигли все секреты мироздания? Это доступно только пратчеру! А значит, есть у них вопросы, над которыми они бьются и ломают головы! Да, более сложные вопросы и о более тонких материях, но они есть. И это значит, что наши учёные, познав то, что нам дала эта цивилизация, начнут тоже ломать голову над теми же вопросами. А вовсе не почивать на лаврах! Если, конечно, это настоящие учёные. Понимаешь? Просто шагнут на ступеньку выше, и будут опять двигать прогресс. Потому что познание бесконечно. На какую ступеньку не взлети, всё равно выше будет ещё ступенька. А ещё выше – ещё одна.

- Тогда получается…

- Мама, папа! – раздался ликующий голос, – А я боялась, что мне всё приснилось!!!

И маленькое тельце с разбегу прыгнуло на меня. Не рассуждая, не боясь, что я не поймаю. Конечно, я поймал. И доверчивые ручки обхватили меня за шею.

Это что, мы до самого утра проболтали? Ну, да, вон и солнечные лучи в окошко. Сегодня за окошком весёлая, солнечная лужайка. Так, две-три рябинки на краю.

- Папа! Сегодня мы будем учиться магии! Мы же будем учиться магии? Ты же обещал!!!

- Нет, – за меня ответила Эля, – Видишь ли, девочка, есть такая злая тётя Веста, и если папа будет применять магию…

- Ты же обещал!!! – у девочки надулись губки и на глазках выступили слёзы, – Ты же обещал, папочка!!!

- Да, – ответил я, – Я обещал и я выполню обещание. Но сперва, надо сделать одно маленькое дело… Эй ты, зеркальная дрянь! Появись!!!

- Нет! – рявкнула Веста из зеркала, – Я не соглашусь на ничью!!!

- А я уже ничьей не предлагаю! – мрачно ответил я, всё ещё держа Терри на руках, – Я предлагаю тебе сдаться. Добровольно. Посмотри на меня, тварь! Посмотри на мою ауру! Я готов с тобой биться! Хоть сейчас, хоть завтра, хоть через миллион лет! И плевать мне на твои лишние три процента! Плевать мне на любые проценты! Сдавайся, тварь!

- Нет! – истерично взвизгнула Веста, – Ты не мог стать таким сильным! Не мог! Как ты так смог, Кляк?! Как тебе это удалось?!

- Ты смеялась над любовью? Ты зря это делала! Потому что любовь делает человека сильнее. И не на жалкие три процента!

- Пратчер… – ошеломлённо прошептали из зеркала.

- Что «пратчер»? – не понял я.

- Пратчер… он тоже был един в трёх лицах… Значит, любовь – это сила? Почему ты не говорил мне, что любовь, это сила, Кляк?!

- Надо было слушать поэтов! Они всё сказали за меня! Ты сдаёшься? Ты сдаёшься, мерзавка?!

Веста долго и внимательно рассматривала меня из зеркала. А когда заговорила, голос её был тих и печален.

- Я бы сдалась, Кляк. Я вижу, что ты сильнее. Но ты и сам знаешь, что я не могу этого сделать. Мы никогда и никому не сдаёмся. Я говорила. Я буду ждать назначенного часа и я буду с тобой биться. Несмотря на то, что знаю о своём