"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

— За то, что Софи вернулась, — добавил Лоренс с неожиданной для него теплотой.

— И за то, что хозяйка красивая, — подхватил Энзо, получив от брата локтем в бок и довольную улыбку от Сары.

Смех прокатился по залу короткой волной — не бурей, еще нет, но тем самым теплым шумом, который делает помещение домом. Свечи уютно потрескивали, суп исчезал из мисок, на стойке звякали кружки. Я ловила каждую мелочь: как Лоренс молча подкладывает лепешку, как Кристофер клянчит еще каплю эля, а то ему еще дома пробовать стряпню жены, как Руперт на миг забывает хмуриться и покачивает ногой в такт неслышной музыке.

— У нас получится, — сказала я вполголоса — себе, стенам, морю. Фиона услышала, конечно.

— Уже получается, — ответила она неожиданно серьезно. — Просто не забывай: чудеса любят расписание. Корми, пои, улыбайся — и мир начнет отвечать.

Я кивнула и пошла за новой порцией супа. За дверью шумело море, пахло солью и ночной прохладой. А внутри «Контрабандиста» стало тепло — не от огня, а от людей. И я впервые поверила, что это тепло можно удержать. Когда-то я умела радоваться мелочам. Но по мере взросления находить что-то, что делает меня счастливой, становилось все труднее.

Жизнь вечно подкидывала проблем, а если происходило что-то хорошее, то я привыкла ждать подвоха. Но сейчас тихая радость внутри меня не позволяла думать о плохом. Только разговоры в трактире, тихое пение Лоренса в углу и счастье, что горело в глазах Руперта, — и чувство, что я могу свернуть горы.

Когда мои первые гости стали собираться, в зале стояла приятная усталость — та, что приходит после плодотворного дня. Воздух был густ от запаха еды, дыма и свечного воска, а столы — чуть неровные, но теперь уже не пустые.

Я шла от стола к столу, собирая миски и кружки, чувствуя, как мышцы гудят, а щеки горят от жара и смеха.

Сара первая подошла ко мне, вытирая руки о платье. Мысль о том, что мне нужно поставить умывальник у входа и как-то продумать уборную для гостей, сразу загорелась в беспокойной голове.

— Спасибо, Софи, — сказала она, тепло улыбаясь. — Давно мы так не ели. И душа, и желудок довольны. Я всегда знала, что ты вернешься и спасешь это место.

Она положила на стойку несколько монет. Три эла звякнули как что-то большее, чем просто металл.

Следом подошел Кристофер, почесав затылок, и как-то стеснительно протянул две.

— Я, значит, не за еду, а за настроение, — произнес он. — А кости и жир буду приносить по дружбе. Мясо нынче дорогое, но для тебя — найду.

Я улыбнулась и кивнула, принимая деньги. Хотя он и принес мясо, сейчас он смотрел на меня с такой уверенностью, что мне показалось, если я ему откажу — он разозлится.

— Спасибо, Кристофер. Я запомню.

Уже когда все расходились, Томас, рыбак, вернулся к стойке, оглядываясь на жену, что тепло ему улыбалась. Он оставил на стойке еще пять элов и тихо сказал:

— Просто, чтобы пожелать удачи. Город соскучился по смеху.

Я даже не успела поблагодарить — дверь хлопнула, и семейная пара исчезла в темноте.

Я собрала все монеты — десять элов. Невелика сумма, но я чувствовала себя так, будто держу целое состояние. Медные кружочки блестели в свете свечей, как маленькие звезды. Я аккуратно сложила их в деревянный ящик под стойкой — словно в ларец с сокровищем.

Это были не просто деньги — это было доказательство, что все не зря. Что я могу, что я справилась.

Руперт подошел, опершись на стул, и посмотрел на ящик, потом на меня.

— Первые деньги за честный труд, внучка, — сказал он устало, но с гордостью. — А дальше пойдет. Всегда так. Сначала монета, потом мешок, потом еще будешь ругаться, что золото пересчитывать устала.

Он улыбнулся, и я впервые увидела в его глазах гордость, а не просто любовь. Он хотел потрепать меня по плечу, но я успела раньше, прижавшись к нему, обнимая дедушку так, как должна была это сделать настоящая Софи. Руперт вздрогнул и замер, не решаясь обнять меня в ответ. Я чувствовала, как он собирается с мыслями, и через секунду на мои плечи легли тяжелые морщинистые руки.

— Спасибо тебе, — его голос надломился. — Я так рад, что ты вернулась.

Наш момент тепла прервала Фиона, появившись, как обычно, беззвучно — разве что свеча на секунду дрогнула.

— А потом начнутся налоги, проверки, жалобы, — с привычным сарказмом заметила она, опершись о воздух. — И все по кругу. Добро пожаловать во взрослую жизнь, дитя. С большими деньгами приходит большая ответственность, имей в виду!

Руперт хмыкнул и отстранился. Я рассмеялась. И хотя смех вышел сиплым от усталости, в груди вдруг стало так легко, будто я могла обнять весь зал.

Свечи догорали, за окнами шумело море, а я смотрела на свой ящик с монетами и думала: да, может, это всего десять элов. Но это — начало. Мое начало.

Фиона, видимо, почувствовала то же, потому что, прежде чем отправиться донимать Руперта, сказала мягко, почти по-человечески:

— Запомни этот вечер, Софи. Он пахнет не победой — надеждой.

Я кивнула. И впервые за долгое время не боялась завтра.

Свечи догорали неровно, как будто они устали вместе со мной. Я провела тряпкой по стойке — для порядка, не потому что было грязно, — сложила кружки, развесила полотенца. Зал затих, превратился в пустую раковину, где еще долго будут звенеть отголоски смеха. Я погасила все, кроме одной свечи у окна, и вышла во двор. Близнецы ушли куда-то, тихо переговариваясь, и я понимала, что они совсем молодые, кровь бурлит и просит приключений. Но они вернутся, а я не мать им, чтобы загонять спать до полуночи. Нужно было придумать им спальные места, наверху, например. Там две комнаты: одна моя, а в другой можно организовать казарму для моих стражей и Руперта.

— Все идет… — сказала я вполголоса, чтобы не спугнуть удачу. — Не идеально, но идет.

Фиона вынырнула из тени карниза — тихая, прозрачная, кусочек ночного воздуха с глазами. Повисла у меня над плечом, будто серьезная птица.

— Главное, дитя, — произнесла она так мягко, что по коже пробежал холодок, — не останавливаться, когда начнет казаться, что все под контролем.