Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— Фотан, — обратилась к нему мама с другого края длинного стола и он уже знал, что последует дальше. Поэтому поднялся и побрёл к клубку. Хуже участи, чем родиться младшим дядей и не придумаешь — вечно всякую головную боль, с которой неохота возится более старшим родственникам, скидывают именно на тебя. А ему ещё и не повезло оказаться единственным в приплоде, в то время как остальные рождались в двойнях или тройнях.

Прихватив кого-то за крошечную щиколотку, Фотан просто потянул за неё. Он поднял племянника до уровня глаз, но даже вися вверх тормашками, тот продолжал тянуть за волосы другую племянницу, пока та, не обращая внимания на боль, усердно грызла бочину третьей. И у этой цепочки не было видно ни конца ни краю.

— Я помогу, — рядом встал Никола и с другого краю ловко подхватил подмышки зарычавшего Даллана. — Вот же мелочь пузатая! Рычалка, что ли, выросла? Только рискни меня цапнуть, сразу по зубам получить. Чего зыркаешь? Ты меня понял?.. Моргни два раза, засранец.

Половиной участников драки оказались дети Лиоры. Что, в общем-то, неудивительно. Они с мужем, видимо, решили поставить новый рекорд в их стаи и уже произвели на свет четырнадцать племянников. И судя по тому, что она снова была в положении, останавливаться в ближайшее время не планировали.

С трудом растащив мелких — их как магнитом притягивало обратно друг к другу. Они в конечном счёте оставили их зализывать раны, у каждого взяв на мизинцах обещание вести себя хорошо остаток вечера. Всё же они в общественном месте, тут даже у стен есть глаза и уши.

— Спасибо, Танчик, — поблагодарила его беременная старшая сестра, стоило им вернуться за стол. — И тебе, Никола, спасибо за помощь. Извини за поведение Дэла, у него в последнее время жутко испортился характер. Сама не знаю, что делать с этим маленьким негодником.

— Да, рановато для переходного возраста, — задумчиво подметил тот. — Уже сейчас видно, что он тем ещё дерзким засранцем вырастет. Тяжело тебе с ним будет, Лиора. Особенно в пубертате.

— Весь в меня, — самодовольно хмыкнул её муж. — Ничего, приструним.

— Я решила, — заговорила бабушка Дэнта, и тотчас все за столом замолчали — даже играющие щенки замерли, прислушиваясь к её словам, — отправиться в Ксору.

— Зачем? Из-за Вэл? — первой отмерла тётя Ингрид. — Мама, попасть на территорию Саларуна не так уж и легко. Нам нужно собирать множество справок, доказывающих, что мы не несём опасности для местного населения. Но даже собрав все необходимые бумаги, сначала запрашивается разрешение. Сорок суток они раздумывают, давать ли тебе право посетить одну из открытых для туризма стран или нет. Ты не можешь просто так взять и поехать в Ксору, понимаешь?

— Понимаю, не дура, — рыкнула она в ответ. — Я не видела свою внучку уже больше полугода. И неизвестно, сколько она ещё проторчит в этом Саларуне! Поэтому либо я поеду её навестить, либо она вернётся домой.

— Мама… У тебя десять внуков и сорок правнуков. Неужели тебе не хватает?

— Та-а, соплежуев нарожали, — брезгливо поморщилась бабушка, и тут же ласково проворковала: — не то, что моя зубастая прелесть. Единственная девочка, в которой чувствуется сила духа нашего рода. — Она резко ударила кулаком по столу, из-за чего на нём подпрыгнула посуда, а рядом сидевшие оборотни вздрогнули. — И ты так далеко отправила мою прелесть!

Фотан перевёл взгляд на свою маму, усердно делающую вид, что её что-то жутко заинтересовала за окном. Видимо, заступаться за своих детей и внуков она не планировала. Хитрый дед и вовсе выглядел так, будто спал с открытыми глазами.

— Мама!.. — обиженно воскликнула тётя Ингрид.

— Что, мама? — рявкнула бабушка так, что она подавилась своим невысказанным возмущением. — Кажется, вы меня не поняли — я не спрашиваю здесь ни у кого разрешения. Я ставлю вас перед фактом: я еду в Ксору. Точка. Всем всё понятно?

Наступила гнетущая тишина.

— Так, мне кто-то поможет оформить дурацкие фантики или мне на стороне искать помощников?

— Я тебе помогу, бабушка, — отозвался Грэй — старший сын тёти Ингрид. — Мне в скором времени предстоит поездка в Саларун по рабочим вопросам. Поэтому я тоже собирался повидаться с младшим братом и сестрой.

— Прекрасно, — пророкотала она довольно. — Загляни ко мне в гости в понедельник.

— Мама, пожалуйста, подумай хорошенько, — не оставляла попыток её образумить тётя. — Для тебя слишком опасно подобное путешествие. На территории Саларуна нельзя бить людей потому, что тебе этого захотелось. Там законы довольно суровые по отношению к любому насилию: могут депортировать и даже в тюрьму отправить.

— Да я и не собиралась… Ты за кого меня принимаешь?!

— И оборотней тоже.

— Что за дурацкие законы? — тут же гадливо поморщилась бабушка.

— Согласна, ужасные законы. Поэтому давай ты никуда не поедешь?..

— Нет, поеду, — пробурчала она и окинула всех присутствующих острым взглядом, от которого у Фотана мурашки по коже забегали. — И не рассказывай о моей поездке Вэл. Хочу сделать ей сюрприз. Если кто-то проболтается, вычислю… и отлуплю.

Иезавель

Весь приветственный ужин в голове била набатом лишь одна мысль: «она сумела выскользнуть у него из рук». Он рассеянно участвовал в разговоре, отмечал краем сознания отдельные реплики. Едва не скривился, когда отец стал хвалить Меланию за выбор имени, поскольку то звучало, как достаточно послушное.

Да, с его точки зрения, Иезавель привёл в их семью замечательную особь. Отец любил таких робких, покорных, заглядывающих ему в рот женщин. Одним словом, пустышек. Любая другая, проявляющая хотя бы намёк на стержень внутри, вызывала отвращение у старшего родича. Скорее всего, обусловлено это тем, что у него самого как такового стержня никогда и не было.

А откуда ему взяться в мужчине, вступившем в чужой клан, во главе которого много столетий находилась женщина? Только жалкие слизни откидывают свой род, чтобы принять чужой, а не образовать собственный клан, как полагалось, любому уважающему себя вампиру.

— Должно быть, вы устали с дороги, — с толикой заносчивой напыщенности протянул отец и позволил супруге стереть со своих губ капельки ещё тёплой крови. — Я разрешаю вам откланяться. Можете отправиться в свои покои.

— В таком случае, отец, матушка, прошу нас извинить, — Иезавель глубоко склонился в церемониальном поклоне перед родителями. Выждал несколько секунд и, снова выпрямившись, неторопливым шагом покинул столовую.

Сияющая