Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

которых пришлось потратить на поиски молодых магически одарённых людей, жаждущих обрести вечную жизнь. И по закону подлости, из нескольких десятков магов выжила самая никчёмная.

Единственное, что утешало Иезавеля — её длинные, чёрные как смоль волосы, так сильно напоминающие волосы его любимой младшей сестры. Но почти сразу после перерождения Мелании, а вернее, на этапе выбора имени стало понятно, что на этом их сходства и закончатся.

Он страшно скучал по сестрёнке. По её холодному, расчётливому взгляду, по сути являющемуся бронёй. Пытливому и острому уму, быстросхватывающему правила новой игры. Она так старательно притворялась равнодушной, что в своём желании спрятать истинные чувства даже от себя самой, выглядела по-настоящему прелестно.

Вот только Иезавель знал, как заставить её глазки сиять ярче. И с нетерпением ждал их встречи. Больше, чем с кем-либо другим. Сейчас она уже, должно быть, работала законницей. Вкушала иллюзорный вкус свободы и рассматривала кандидатов в мужья.

— Отец, я могу у вас… — вторглась в его мысли Мелания. Но удар наотмашь по лицу тут же заставил её умолкнуть.

— Милая, я разве давал тебе разрешение говорить? — спросил он и заботливо стёр большим пальцем кровь с разбитой губы. — Ещё раз откроешь рот без разрешения — вырежу язык. Будет очень неловко знакомиться с дорогими родственниками без него. Они подумают, что я плохо тебя воспитываю. Но это же не так?

Она робко кивнула и Иезавель улыбнулся:

— Умница.

А вот младшая сестрёнка так глупо не подставилась бы. До неё в целом было сложно добраться: хитрая, проницательная, прекрасно читающая людей и вампиров. Всегда на шаг впереди. Но всё же юная, а оттого недопустимо эмоциональная и уязвимая.

Она подарила ему прекрасные воспоминания, где рыдала над безжизненным телом мохнатого выродка, имевшего глупость последовать за ней на Флемоа.

Вся в крови, в изорванной одежде и с искалеченными ногами сестра упрямо ползла по снегу для того, чтобы впиться клыками в шею своего дружка. Иезавель не знал, что его тогда восхитило сильнее: её отчаянное желание не дать до него добраться остальным членам клана или монохромная картина. Она состояла из мазков по сути двух цветов: чёрных волос, платья и полоски оголённой земли, и брызг артериально красной крови на белоснежном полотне из свежевыпавшего снега.

И как же красиво она плакала. Младшенькая единственная из сестёр, кто не корчила безобразные рожи: не кривила уродливо рот, не поджимала жалостливо подбородок, не морщила лоб, изгибая бровки домиком. Она лишь стискивала зубы и смотрела прямо перед собой в пустоту, позволяла по идеальному, белому лицу скатываться алым слезам — и эта картина его тоже завораживала.

Однако предстоящий ей в будущем брак — настоящая проблема. Он всё ещё думал над тем, как оставить сестру внутри семьи. Как уговорить отца, не выдавать её замуж за чужака, в чьё поместье она переедет жить, тем самым на столетия исчезнув из его поля зрения. В идеале Иезавель хотел забрать её себе. Но кто же ему позволит жениться на собственной сестре? Это не принесёт никакой выгоды клану.

Может, тогда стоило выйти из клана Лафайет, чтобы образовать собственный? Для этого придётся хорошенько выслужиться перед двором Темнейшего.

Надо же, к каким интересным мыслям она его подталкивала. Правду говорят, что женщины — источник энергии для мужчины. Одно лишь желание обладать ей, пробуждало в нём жажду власти.

Откинув голову на спинку диванчика, он прикрыл глаза и прокатил на языке имя, которое не произносил вслух последние пятьдесят три года:

— Белладонна… Я наконец-то еду домой.

Эвелина Шегай

Отдел примирившихся врагов

Пролог

Фотан

Праздничный ужин проходил в привычной суете. В огромном зале ресторана, снятым их веткой семьи для шестидесяти оборотней, половина из которых ещё не достигла совершеннолетия. Они сидели в соответствии со своим положением в стае: от самого большого к малому — лет до пятнадцати. А щенкам более младшего возраста было невмоготу томиться за общим столом, поэтому они, звонко вереща, носились вокруг.

Во главе длинного стола сидела бабушка Дэнта с дедушкой Клаусам. По сторонам от них две оставшиеся в живых дочери: тётя Ингрид и его мама — Отсана. Остальных пятерых сыновей и ещё двух дочерей бабушка потеряла. Практически все погибли в юном возрасте, толком не успев оставить после себя потомство.

В молодость бабушки в их королевстве настали смутные времена — предпринималось множество попыток совершить государственный переворот. Глава выстоял, сохранил большую часть стаи, но ценой жизни стал отказ от реальной власти. Поэтому нынче все члены стаи продолжали носить титулы, которые больше создавали неудобств, чем давали привилегий.

Фотан обожал слушать рассказы бабушки о старых дореволюционных временах, как все боялись и уважали представителей их семьи в королевстве. А строгого слова было достаточно, чтобы решить проблему, на которую теперь уходили месяца бумажной волокиты. Он искренне любил находиться в её компании, единственное, что омрачало — бабуля обладала способностью пугать до икоты, особенно когда ни с того ни с сего начинала по акульи зыркать.

И вот сегодня бабушка была в необыкновенно скверном расположении духа. Хоть она и сидела в паре десятков метров от него, Фотана словно сдавила, исходящая от неё тяжёлая аура.

— Фотан, ты же в следующем году выпускаешься? — энергично спросил у него Никола — двоюродный брат, который родился всего-то на десять лет раньше, поэтому сидел за столом напротив. — Потом можно два года балду гонять. Завидую! Вот бы вернуть те деньки… Рутинность работы убивает.

— Эти два года безделья — самые опасные в жизни любого оборотня, — усмехнулся он и краем глаза заприметил, как трое мелких сцепилось в драке посредине пустой танцевальной площадки. — А некоторые и вовсе предпочитают время зря не терять.

— Ты сейчас про моих младших?

— Да, про Рика и Вэл.

— Чего-то подобного стоило ожидать от Вэл. Было столько вариантов, куда пойти учиться, а она выбрала военную академию. Ладно, любит она эти боевые искусства, но ведь можно пойти в спортивный университет учиться. Зачем было лезть в военную структуру? Не пойму. Ещё и близнеца за собой потащила. Бедный Рик.

— Ни один спортивный универ Ираша не способен тягаться с качеством образования Первой Военной Академии. Их корочки, тем более с такими оценками как у Вэл и Рика, открывают практически все двери.

— Может, ты и прав. Но всё равно, неженское это дело…

В потасовку мелких подключилось