Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Не возьму! — Мирель приняла вызов. — Кавтошищка! Кавтошищка!

Боцман проиграл свою пищевую дуэль, я же позволить себе такого не мог.

Нож блеснул в руке. Шесть идеальных клубней без глазков. Я снимал с них шкуру с точностью хирурга, ни миллиметра мякоти не отправится в мусор. На сковороду полилось прозрачное золотистое масло, ароматное, нерафинированное. Лезвие с хрустом рассекало свежую жёлтую мякоть. Аккуратные ровные полоски.

Я бросил на Мирель быстрый злой взгляд. Ты ещё не знаешь, с кем связалась! Она уже научилась закидывать ногу на ногу, и теперь сидела так с видом ресторанного критика.

Лука не было, плевать, картошка самодостаточна. Масло издало долгожданный щелчок. С деревянной доски лезвием ножа я сдвинул дольки в раскалённую ванную, кухня тут же наполнилась звуком шкварчащего картофеля. Аромат первых прижаренных ломтиков поднялся паром над сковородой, я вдохнул его подобно парфюмеру, щедро посолил, перемешал, прижарил ещё и накрыл крышкой. Теперь только смирение… таков путь, запечатанная в шкварках мякоть должна хорошенько пропариться, сделав каждый кусочек хрустящим снаружи и нежным внутри.

И обязательно снять пробу! Несколько раз.

Доводить картошку до идеала можно, пока сковорода не опустеет.

Я видел, что Мирель тоже втягивает носом запах картошечки.

В последний раз, когда крышка открылась, столб пара взлетел к потолку. В банках на полке у меня хранилось немного подсушенного чеснока и петрушки, они ждали своего часа, и теперь стали финальным аккордом, запустив машину гедонизма.

— Ну, готово? — спросила Мирель, лениво потягиваясь и накручивая на палец локон.

— Рано! — оборвал её я и, досчитав до десяти, кивнул. — Вот теперь можно.

Положил в тарелку небольшую порцию, поставил перед русалкой и, положив рядом вилку, предупредил, что стоит подождать, чтобы не обжечься.

Мирель послушно дождалась, пока блюдо остыло, поводила носом, взяла один ломтик, прожевала.

Я сверлил её взглядом. Потом взяла второй ломтик, затем ещё…

— Ты победил, — сказала она с каменным выражением, потом подняла бровь и, схватив прямо рукой целую горсть горячей картошки, запихала в рот. — Это вкуфно, очень вкуфно, — проговорила с набитым ртом.

Я рассмеялся.

— То-то же! Картошка — моё коронное блюдо ещё со студенчества.

Мне и самому не терпелось попробовать, что там получилось. Я наложил себе целую миску и, заняв место за столом, принялся уплетать чудесную жареную картошечку из мира мёртвых.

Пожалуй, умереть не так уж и плохо.

— Чай, кофе?

— Кофе — это та горькая чёрная жижа? — первый опыт Мирель пришёлся на кофе без сахара. — Не-ет, спасибо, лучше чай.

Когда трапеза подошла к концу, я убрал со стола, а картофельные очистки закинул в печь.

— Теперь у нас на повестке пушка, и для это штуки нужна лебёдка. Поможешь?

— Лёгко! — она охотно вызвалась, явно не понимая, что такое лёбедка, и что от неё требуется.

Возле стен Маяка лежала крепкая рея, щедро подаренная мне приливом, она была слишком длинна, чтобы затащить её внутрь. Я взял кабельтов и поволок его с улицы наверх. Тяжеленный толстый канат вился по ступеням, как удав, его свободный конец раскачался и хлестнул меня по левому бедру, напомнив, что синяк всё ещё на месте.

— Ам-м-м-м, — стиснув зубы, сел на ступеньку, потирая ногу.

Вот наконец и фонарная. Открыв дверь на галерею, втащил свою тяжеленную ношу. Мне стоило немалых трудов, обернуть канат вокруг каменного постамента линзы и намертво закрепить его, но в конце концов справился и с этим нелёгким делом.

— Фух, должно хватить длины, — с этими словами я столкнул канатную кучу под поручень вниз. Тяжёлая вязь полетела вниз, расправляясь, и грохнулась о землю, подняв снежную пыль.

Каната хватило, теперь предстояло поднять сначала рею, а затем двухсоткилограммовую пушку.

Пока я размышлял, ко мне поднялась русалка.

— А тебе хватит двух ядер? Я видела, когда люди воюют, обычно стреляют много.

— Хороший вопрос, Мирель. У нас будет лишь два выстрела, но больше нам и не надо.

— Почему?

Глава 28

— Во-первых, нас всего двое, а ещё вчера я вообще был здесь один, — начал я. — Ту канонаду, которую ты привыкла слышать, выдают не только множество орудий, но и много матросов.

Мирель склонила голову к плечу, всем видом выражая неподдельный интерес.

— Каждую пушку обычно обслуживают до четырнадцати человек.

Глаза девушки округлились.

— Но это касается больших пушек, которые весят по нескольку тонн. Наша малая, расчитана человек на трёх, но здесь кроется другая деталь, мастерство! У нас с тобой опыта с горстку песка. Мы скорее взлетим на воздух сами, нежели начнем стрелять очередью.

Мирель внимала первой части аргументов чуть ли не раскрыв рот, понимающе кивая.

— К тому же у нас мало пороха. На такую малютку, что внизу, уйдёт за один выстрел килограмма два, а бочонок у меня всего-то килограмм с десять, и самое важное — время. Даже если бы у нас было много ядер, пока зарядим новый выстрел, нас возьмут на абордаж, в нашем случае скорее в осаду.

На этом месте я улыбнулся, чтобы снять ощущение безысходности от своих слов.

— Не переживай, мы всё равно сделаем пару хороших выстрелов, первый прицельный, на втором скорректируемся и дадим контрольный, а дальше всё в наших руках. Ещё попробую наделать каких-нибудь стрел из акульих, зубов, так что не дрейфь, отобьёмся! — я вынул из кармана зуб, повертел в руке и вернул обратно.

— Помощь нужна? — спросила Мирель, с оптимизмом рвущаяся в бой.

Да, помощь явно не помешала бы. Мне предстояло разрубить рею на несколько частей. Крепкая деревянная балка, толщиной сантиметров пятнадцать — семнадцать и длиной около восемнадцати метров. Вероятно, с военного брига или пиратского шлюпа. Это небольшие суда, и такой размер рея грота соответствовал им в самый раз, тогда как балка с галеона или линейного только в диаметре могла доходить до метра, а в длину легко превышать тридцать метров.

В задачи Мирель входило там подержать, тут посмотреть, здесь подвинуть. Работать предстояло с большим весом, и ошибки могли стоить здоровья, а то и жизни.

— Держи топор, пойдём найдём тебе работу — сказал я, вынося из кладовой второй топор.

Мы вышли на улицу. Русалке достался мой полушубок, а я натянул на себя парочку камзолов, точнее… жюстокоров, короче, цветных старинных плащей. Подошли к пушке, которую уже успело припорошить снегом.