Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Четверо против десяти, и это без двадцати снаружи. Я в счёт не иду – у этого тела семнадцать лет и ни одного настоящего боя за плечами. Фехтованию учили, да, но через пень-колоду: Арморн предпочитал торчать в библиотеке, читая старые трактаты о магии.

Хорошо, что у меня есть кое-что вместо клинка.

Кузня. Там горн, там масло, там металл. Через полчаса частокол прогорит, и тогда совсем плохо.

– Олаф. В кузне есть масло?

Он посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума.

– Масло?! Господин, нас сейчас…

– Есть масло или нет?

– Льняное. Для смазки. Бочонок, кажется, полный.

– Верёвка?

– В конюшне.

– Слушай. Нам нужно продержаться минут пять. Пусть твои отойдут к донжону и удерживают вход. Громко. Пусть орут, машут вилами – те должны думать, что мы засели там.

– А мы?

– Мы с тобой – в кузню.

Олаф смотрел на меня так, будто ждал, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что пошутил. Потом что-то в моём лице – может, та самая инженерская уверенность, которая появляется, когда решение уже найдено и осталось только выполнить – убедило его. Он коротко кивнул и крикнул крестьянам пару слов.

До кузни мы добрались огородами, прячась за конюшней. Внутри пахло углём и железом. Горн ещё тёплый – кузнец, видно, успел убежать. На верстаке клещи, молот, заготовки. У дальней стены – бочонок с маслом, моток верёвки, несколько глиняных кувшинов.

Я работал быстро. Сорвал пробку с бочонка, понюхал – льняное, горит хорошо. Схватил три кувшина, начал переливать.

– Что вы делаете? – Олаф косился на двор.

– Аргументы делаю, – сказал я. – Намочи верёвку в масле. Нарежь на куски в локоть. Быстро.

Пока он резал, я оторвал полосы от рабочего фартука кузнеца, намотал их на горлышки кувшинов, пропитал маслом. Зажигательные снаряды, простые как палка. Такое и в древности на Земле кидали. Но здесь, судя по тому, как нападавшие лезут вперёд напролом, никто не ждёт от заваленного барончика чего-нибудь хитрее, чем попытка дать дёру через задние ворота.

– Где они сейчас?

Олаф выглянул.

– Семеро лезут к донжону. Трое у ворот.

– У ворот деревянные конструкции есть? Балки, навес?

– Засов. И навес.

– Отлично.

Я взял два кувшина. Третий сунул Олафу.

– Камни кидать умеешь?

– Умею, – буркнул он.

– Не промажь. Когда я брошу свой – поджигай и беги к донжону. Я следом.

Из горна я прихватил длинные кузнечные щипцы с раскалённым кончиком – поджечь фитиль удобнее, чем кремнем.

Семеро у донжона нас не сразу заметили. Они увлеклись: крестьяне орали из-за двери и тыкали вилами в щели. Я подошёл шагов на двадцать, поджёг фитиль и метнул первый кувшин в плотную группу.

В армии я не служил. Но двадцать лет на полигоне учат чувствовать, как летят предметы.

Кувшин описал дугу и разбился точно посреди группы. Огонь вспыхнул не сразу – льняное масло всё-таки не бензин. Но загорелся. Хорошо.

Крик. Один из нападавших превратился в живой факел и начал кататься по земле. Остальные шарахнулись. Второй кувшин я бросил под ноги тем, кто рванул в мою сторону – не поджёг, просто разлил масло. Двое поскользнулись, один явно вывихнул ногу.

Олаф не подкачал – швырнул свой под навес над воротами. Сухое дерево занялось мгновенно.

– К донжону!

Мы добежали. Крестьяне втащили нас внутрь, навалили засов. Снаружи орали, кто-то кричал «вода!», кто-то матерился отборно.

Олаф долго смотрел на меня и наконец проговорил, тяжело, как будто слово ему мешало:

– Не думал, господин, что вас так учили.

– Меня вообще не так учили, – сказал я. – Что у нас с водой и едой?

Следующие два часа мы держались. Нападавшие ещё дважды пробовали сломать дверь донжона – сначала бревном, потом просто навалившись. Оба раза мы лили со второго этажа кипяток через специальные узкие бойницы, не для стрельбы, а как раз для этого, объяснил Олаф. Третий приступ отбили камнями с крыши.

Потом нападавшие отступили. То ли решили подождать до утра, то ли сообразили, что быстрого результата не будет.

Я сидел у окна второго этажа и смотрел на пустой двор. Тела убрали, кровь на булыжнике осталась – большие чёрные пятна, в которых дёргались отблески догорающего частокола. Голова болела ровно и тупо, как у пьяного на третий день.

Виктор Андреевич Громов, главный инженер, больше не существует – это я понимал, и это, как ни странно, было первое, что встало в голове на место. Дальше уже хуже. Парень, в чьё тело меня засунуло, тоже, видимо, был при смерти, когда я въехал – иначе бы я не въехал. Куда делась его душа, я не знал. Ну и хорошо, что не знал.

Мир, между тем, был настоящий. Запах горелого дерева, ноющие колени, вкус крови во рту – слишком много мелких, ненужных деталей для бреда. Я не дома.

И в этом доме есть магия.

Главарь нападавших – тот самый, с которым крестьяне столкнулись у ворот в самом начале – метнул во двор «огненную стрелу». Так это называла память Арморна. Сгусток пламени с кулак, прожигающий деревянный щит насквозь. Не фокус. Боевая магия.

И этот же тип отделался от моего горящего кувшина одним движением руки – поставил перед собой ладонь, и пламя раздвинулось в стороны, не коснувшись его. Защитный щит, инстинктивный или заученный – неважно. Важно, что мои самодельные снаряды против него ничего не дадут.

Значит, надо искать другое.

Значит, надо думать о том, как убить мага.

– Господин. – Олаф сел рядом. – Они ушли. Но вернутся.

– Знаю.

– Нам нужна помощь. Если послать гонца к…

– К кому? – перебил я. – Соседи под Черро ходят. Король далеко, пока гонец доедет – нас уже закопают. Гильдия Магов с нашими долгами разговаривать не станет.

Олаф долго молчал.

– Тогда как?

– Сами справимся.

Он смотрел на меня странно. Потом кивнул – медленно, как будто принимал решение, которое уже давно созрело.

– Что нужно делать?

Той ночью я почти не спал. Лежал на жёстком тюфяке, слушал, как трещат остатки частокола, и думал.

Что я знаю о пороховом оружии? Хватит. По работе изучал историю взрывчатки. Чёрный порох – это семьдесят пять частей калиевой селитры, пятнадцать частей древесного угля, десять частей серы. Знание старое, никакого секрета. Селитра выводится из