Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Дело такое, господин барон... По тракту идут слухи. Нехорошие слухи. Граф Черро взбешён. Говорят, его люди вернулись отсюда с битыми рожами, а пятеро не вернулись совсем. Граф орал три часа подряд, это слышал весь Серый Брод.

– Ожидаемо.

– Это не всё. Говорят, он отправил гонца в Аркенбург. К Гильдии Боевых Магов. Он нанял двух аттестованных боевых магов. Не наёмников – настоящих, с Боевой Лицензией.

Я помолчал.

– Когда они прибудут к Черро?

– Гонец ушёл три дня назад. Из Аркенбурга до замка Черро – пять дней пути. Значит...

– Значит, дней через восемь-десять они будут здесь, – закончил я.

– Самое позднее, – кивнул Март. – Я подумал, что вам надо знать.

– Почему вы решили предупредить меня? – спросил я напрямую. – Какой вам интерес?

Март усмехнулся – чуть-чуть, краями губ.

– Черро задолжал мне за прошлую поставку. Три месяца не платит. А вы, насколько я слышал, наоборот – сидите в долгах, но долги отдаёте. Мне выгоднее, чтобы баронство Валье продолжало существовать.

– Понятно, – сказал я. Честный ответ. Уважаю. – Что вам нужно?

– Ничего сейчас. Потом, если выживете – хотел бы иметь право первой торговли с вашим баронством. На скобяные товары и железо.

– По справедливой цене?

– По справедливой. Я не жадный. Просто аккуратный.

Я кивнул.

– По рукам. Олаф, найди господину Марту место для ночлега и что-нибудь поесть.

Когда торговец ушёл, Олаф остался. Смотрел на меня.

– Восемь дней, – сказал я вслух, хотя мог просто думать. – Бурт cделает трубки завтра. Мне нужно три-четыре дня на испытания и доработку. Итого – дней пять на создание хотя бы пяти-шести рабочих стволов.

– Пяти или шести таких железок недостаточно против двух боевых магов, – заметил Олаф.

– Знаю. – Я смотрел на огонь в очаге. – Но это лучше, чем ничего. И у меня есть кое-какие идеи насчёт того, как компенсировать разницу в числе.

Следующее утро началось с неприятности.

Бурт пришёл, как договорились. Мы разожгли горн. Он начал работать с железной заготовкой для трубки. Я наблюдал и думал о конструкции.

Через час я понял проблему.

Бурт был хорошим молотобойцем, но не сварщиком. Шов у него получался неровный, с раковинами и непроварами. При нормальном давлении пороха такую трубку разорвёт в руках стрелка.

Я взял заготовку и положил её на наковальню. Закрыл глаза. Потянулся к металлу.

Шов был слабым в дюжине мест – я чувствовал их как мелкие пустоты внутри железной «мелодии». Пустоты, где атомы не слиплись как следует, где молекулярные связи были неполными.

Я начал работать. Осторожно, точечно. Находил каждую пустоту и «подталкивал» атомы, заставляя связи замкнуться. Это было похоже на то, как пальцами замазываешь трещины в глине – только вместо пальцев магия, а вместо глины – железо.

Это было намного тяжелее, чем снятие ржавчины. Мана расходовалась быстро. После трёх минут работы у меня потемнело в глазах, и я вынужден был сесть.

Бурт смотрел с испугом.

– Господин, вы в порядке?

– Устал, – признал я. – Это... затратно. Мне нужно тренироваться.

Хорошая новость: шов был заделан. Я чувствовал это – трубка стала монолитной, без пустот. Плохая новость: на одну трубку я потратил, судя по ощущениям, около трети своего запаса маны. А запас у меня, мягко говоря, не богатырский. Дар малого изменения – он и есть малого.

Значит, нужна другая технология.

Я думал час, пока восстанавливался. Потом велел Бурту принести толстый железный прут.

– Попробуем иначе, – сказал я. – Вместо сваренной трубки – высверленный прут. У тебя есть длинный бур? Для дерева?

– Есть. Но железо им не возьмёшь.

– Я знаю. – Я взял прут. – Я сделаю внутри него канал сам. Даром.

Бурт уставился.

– Это же... такой маленький дар...

– Я знаю, что говорят про мой дар, – перебил я ровно. – Но знаешь, что забавно в этих разговорах? Те, кто говорит, никогда не пробовали использовать его так, как использую я.

Бурт замолчал.

Я взял прут обеими руками. Закрыл глаза. Потянулся к металлу – и начал медленно, миллиметр за миллиметром, прокладывать внутри него пустой канал, смещая атомы железа в стороны, к стенкам. Это было как прорывать тоннель в горной породе, только силой мысли.

Медленно. Очень медленно. И очень утомительно.

Через двадцать минут у меня был канал диаметром примерно в сантиметр и длиной около восьми сантиметров. Я остановился – мана кончалась.

Но это работало.

– Мне нужно восстановиться, – сказал я Бурту. – Несколько часов. Потом продолжу. За это время – просверли в прутке отверстие сбоку, у одного конца. Вот здесь. Диаметром с гусиное перо. Это будет запальное отверстие.

Он кивнул. В глазах читалось нечто, чего я раньше не видел – не страх и не уважение, а что-то среднее. Любопытство. Настоящее, искреннее.

– Господин, – сказал он вдруг. – Я всю жизнь думал, что мусорный дар – это проклятие. Мой двоюродный брат тоже с таким родился. Он в городе сапожным гвоздём торгует, правит их даром прямо в лавке. Все смеются.

– И?

– И я впервые вижу, чтобы кто-то с таким даром... делал что-то вот так. – Он кивнул на прут с каналом.

Я пожал плечами.

– Дар – это инструмент. Инструмент определяется не сам по себе, а задачей, которую им решаешь. Твой дядя забивает гвоздь ладонью, потому что молотка нет? Он бьёт неэффективно, и рука болит. Дай ему молоток – он забьёт в десять раз лучше. Мой дар – молоток. Просто раньше никто не знал, какой гвоздь им забивать.

Бурт долго смотрел на прут. Потом хмыкнул – тихо, будто сам себе.

– Понял, господин.

К вечеру седьмого дня у меня было три готовых ствола.

Они выглядели неказисто: тёмное железо, чуть неровные с виду, без всякого украшения. Но внутри каждый канал был идеально ровным – я потратил на это последние резервы маны и следующие сутки проведу в восстановлении.

Олаф сделал простейшие деревянные ложа: кусок дерева с выдолбленным пазом, в который вкладывался ствол и привязывался кожаными ремнями. Примитивно. Топорно. Но функционально.

Я насыпал маго-порох в первый ствол, забил деревянным пыжом, засыпал свинцовую пулю (Бурт отлил их из расплавленных обломков наконечников старых стрел), забил второй пыж. В запальное отверстие вставил скрученный фитиль из просмоленной верёвки.

Мы вышли на задний двор. Я прислонил ствол