Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Михан тихо рыкнул. И тут же выбросил правый прямой прямо мне в челюсть. Удар был страшный. Такой запросто снесет голову с плеч.

Я не стал ставить блок. Я просто чуть сместил голову влево. Кулак просвистел над моим плечом. Воздух лизнул в ухо. Я шагнул в мертвую зону.

Правая рука легла ему на затылок. Левая жестко уперлась в подбородок. Резкая, безжалостная скрутка шеи. Михан потерял равновесие. Он полетел на бетонный пол с грацией рухнувшего шкафа. Грохот разнесся по котельной.

Я опустился на одно колено. Мой кулак замер в миллиметре от его кадыка.

— Ты труп, Михан, — тихо сказал я. Встал. Отряхнул колени. — Вставай. Ошибка старая. Ты вкладываешь в удар всю массу и проваливаешься. На улице тебя за это убьют. Противник уйдет с линии, и ты сам отдашь ему свою шею. Бить надо коротко. С возвратом. Рука должна жалить, как змея, а не лететь, как бревно.

Я обвел взглядом строй.

— Забудьте про кино. Забудьте про благородный бокс. На асфальте нет правил. Ваша задача — сломать врага за три секунды. Колени, локти, пальцы в глаза, удар в горло. Баксан и его урки не будут вызывать вас на честный бой. Они пырнут вас заточкой в печень из-под полы.

Я подошел к висящему на цепи тяжелому мешку с песком. Мы сшили его сами из старого брезента. Обмотали старыми вязаными половичками, которые кто-то притащил из дома. В общем, получилась вполне себе нормальная груша.

— Отрабатываем связку. Двойка в челюсть основанием ладони. Захват за куртку. Удар коленом в пах. Бросок. Добивание. Пошли!

Пацаны разбились по парам. Подвал наполнился глухими ударами, кряхтением и матом. Я ходил между ними. Бил по ногам, если стойка была неправильной. Жестко поправлял руки. Я не жалел их. Жалость на тренировке сейчас — это кровь на улице в будущем. Я выбивал из них мягких советских школьников. Я лепил из них уличных псов.

Мне нужна была армия. Безжалостная и преданная.

— Шуруп, мать твою! — я дал подзатыльник Витьке. — Ты его гладишь или бьешь? Вкладывай корпус! Тазом крути!

Шуруп стиснул зубы. Его кулаки были сбиты в кровь. Он был тощий, но злой. И злость для него была хорошим топливом. Он резко выбросил колено. Его напарник охнул и согнулся пополам.

— Вот! Уже лучше! — я хлопнул Витьку по плечу.

Тренировка длилась два часа. Мы выползли из котельной в вечерние сумерки. Пацаны едва волочили ноги. От них валил пар. Они сплевывали густую слюну на мокрый асфальт. Но в их глазах горел огонь силы.

— Завтра в это же время, — сказал я. — А теперь по домам. Зализываем раны и прикладываем примочки.

Мы с Шурупом и Миханом потопали в общагу.

Власть на районе нельзя держать только кулаками. Драки завсегда привлекают милицию. Участковый Сидорчук — мужик правильный, но у него есть начальство. Начнутся массовые драки — нас пересажают за хулиганку. Нам нужна была легальная крыша. Броня.

И я знал, где эту броню достать.

На следующее утро я надел чистую рубашку. Погладил брюки. Причесался. Мой внешний вид излучал комсомольскую правильность и верность ленинским принципам. Я направился в кабинет нового комсорга ПТУ. Игоря Вельтищева.

Игорек сидел за столом. На нем был модный пиджак с широкими лацканами. Из импортного магнитофона тихо лился джаз. В воздухе висел аромат одеколона «Шипр». Комсорг поднял глаза. Улыбнулся своей фирменной, фальшивой улыбкой.

— Гена! Проходи. Какими судьбами? Надумал насчет концерта в райкоме?

Я закрыл за собой дверь. Сел напротив него.

— Концерт подождет, Игорь Ростиславович. У меня к тебе дело государственной важности.

Вельтищев прищурился. Его фальшивая улыбка слегка померкла.

— Звучит интригующе. Выкладывай.

Я положил руки на стол. Мой голос был спокойным и деловым:

— На районе становится жарко. Появляется залетная шпана. Пристают к девчонкам, трясут мелочь у студентов. Милиция не справляется. Участковый один на три квартала. Комсомол должен показать свою силу. Свое человеческое лицо, о котором вы так любите говорить.

Игорь насторожился. Он любил красивые фразы, но боялся реальной ответственности.

— Ты предлагаешь организовать патрули? Гена, у нас есть БКД. Боевая комсомольская дружина. Пусть они и ходят.

— БКД — это показуха, Игорь, — я жестко усмехнулся. — Это ботаники с красными повязками. Их урки на смех поднимают. Нам нужен реальный отряд. Силовой блок. Группа крепких парней, которые могут физически переломать хребет хулиганам.

Я сделал паузу. Посмотрел ему прямо в зрачки.

— Я предлагаю создать «Экспериментальный оперативный отряд». ЭОО. На базе третьего курса. Под твоей личной эгидой.

Глаза Вельтищева блеснули. Я ударил по самому больному месту. По его карьерным амбициям. Он тоже метил на верха, поближе к кормушке.

— Под моей эгидой? — он пожевал губами.

— Именно. Ты выходишь с инициативой в райком. Молодой, прогрессивный комсорг ПТУ создает уникальный отряд по борьбе с уличной преступностью! Это новаторство. Это жирный плюс в твоё личное дело. О тебе напишут в газете. Тебя заметят наверху.

Игорь откинулся на спинку стула. Он уже представлял себя на трибуне. Представлял, как жмет руки партийным бонзам.

— А кто будет в этом отряде?

— Я и мои люди, — я улыбнулся. — Кабан, Михан. Мы наведем порядок и на районе станет тихо. Ты получишь славу. Мы получим официальный статус. Может быть даже наденем красные повязки. Удостоверения дружинников. Мы будем действовать жестко, но эффективно. И в случае претензий со стороны преступников и хулиганов, у нас будет мандат от комитета комсомола.

Вельтищев замялся.

— Жестко? Гена, мне не нужны трупы и уголовные дела.

— Трупов не будет. Будет профилактика и может быть физическое внушение. Урки понимают только силу. Я гарантирую дисциплину и никто не тронет мирных граждан. Мы будем чистить улицы от мрази. Ты согласен?

Игорек думал ровно тридцать секунд. Жажда карьеры победила осторожность.

— Готовь списки, Мордов. Я выбью вам повязки и удостоверения. Но помни: если вы устроите беспредел, я от вас открещусь.

— Безусловно, Игорь Ростиславович. Мы же комсомольцы — люди чести!

Я вышел из кабинета. Так-так-так… Ловушка захлопнулась. Мы получили легальную крышу. Теперь мы могли ходить по улицам толпой и бить морды на законных основаниях. Майор Смирнов будет доволен. Я создаю идеальную маскировку для своей банды.

Вечером мы вышли на первое дежурство.

Нас было пятеро. Я, Кабан, Шуруп и двое мотористов.