Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Рик не остался в долгу: тоже поиграл с чувствительными точками на стройном теле, добился любимого музыкального сопровождения, в её исполнении звучавшего необычайно возбуждающе, и убрал руки.

— Сволочь, — хрипло усмехнулась она, облизнув губы. — Мне оставалось чуть-чуть.

— Знаю, — он провёл языком по её шеи и прикусил мочку уха. — Хочу тебя съесть.

— Слышать такие слова от оборотня немного волнительно… ты ведь и правда съесть можешь.

— А вот это уже обидно, — хохотнул Рик и куснул её посильнее. — И какую ты от меня хочешь помощь?

— Я переведу на твой счёт в банке все свои сбережения. Там несколько миллионов. Доверенность я оформила и оставлю на случай, если они попытаются тебе потрепать нервишки. А зная их — точно попытаются.

— А ничего, что я, как бы, всё ещё несовершеннолетний?

— Временами ты заставляешь меня об этом позабыть, — с тонким намёком протянула Донна и улыбнулась, когда он в ответ шутливо заиграл бровями. — С тридцати пяти до сорока лет оборотни находятся в серой юридической зоне, поэтому нам это, наоборот, на руку. Даже если они добьются заморозки твоего счёта, то насильственным образом всё равно ни копейки вывести не смогут.

— Но если мой счёт заморозят, то я же тоже останусь без копейки…

— Обналичь какую-то часть завтра. Твои мучения продлятся от силы две недели.

— Выходит, я тебе нужен исключительно как сейф?

— Нет, ты — многофункциональный парень, — она провела ногтем по его ключице. — Когда я получу вид на жительство, то автоматически лишусь защиты дома Лафайет. У меня отберут приставку у имени и вместе с тем дворянский титул. И тогда мне очень пригодится защита другого сильного семейства…

— Но как я могу распространить защиту своей семьи на тебя?.. — по мере того как Рик озвучивал свой вопрос, до него медленно доходило, что именно задумала Донна.

— Поставь на мне свою метку, — подтвердила она вслух его невысказанную догадку.

— Нет, это невозможно, — он отодвинул её, вылез из воды, сдёрнул с крючка одно из полотенец и обмотал то вокруг бёдер. Чувствовал себя так, будто его кто-то по голове кастрюлей стукнул. — Ты не понимаешь, чего просишь.

— Я прошу временную метку. Не постоянную. Чего ты так испугался?

— Меня маман грохнет и за временную, — нервно хохотнул Рик, запустил пятерню в кудри и взлохматил волосы. С одной стороны, у него внутри взорвался фейерверк от радости: оставить на Донне свою метку в последнее время стало его навязчивой мыслью, даже по ночам снилось, как он кусает хрупкое плечико или лебединую шейку. А с другой — они всё ещё не могли пойти на этот шаг. Даже такое свободолюбивое общество, которое образовалось на землях Саларуна, не примет их союз. — А если серьёзно, то как ты себе это представляешь? Допустим, я поставлю метку, и что дальше? Как это должно сработать? Думаешь, все такие посмотрят на тебя и скажут: «О, эта клыкастая дамочка заклеймена отпрыском из волчьей королевской семьи, не будем её обижать», — так, что ли?

Выбравшись из ванной, она подошла к вешалке, взяла оставшееся полотенце и стала мягкими, похлопывающими движениями убирать лишнюю влагу с фарфоровой кожи. Он как зачарованный следил за этим процессом, слизывая жадным взглядом каждую пропущенную капельку, а потом, когда абсолютно нагая Донна направилась в спальню их гостиничного номера, поплёлся следом.

— Поняла, — слабым голосом обронила она, забираясь в постель. — Ты просто не хочешь ставить метку. Вероятно, из нас двоих я одна испытываю чувства…

— О нет, дорогая, давай без этих манипуляционных штучек? — оборвал её Рик и сел в кресло напротив кровати. Ему было необходимо находиться от неё как можно дальше, чтобы оставаться в состоянии поддерживать важный разговор. — Я давно пребываю в таком состоянии, что готов даже постоянную метку поставить! Но у меня ещё котелок, хвала небесному псу, варит.

— Я так сильно тебе нравлюсь? — улыбнулась Донна и положила обнажённую ножку поверх одеяла.

— Это… — он на мгновение завис, смотря на то, как её пальчики движутся вверх по бедру и исчезают под плотной белой тканью. Тряхнул головой, скидывая наваждение, и хохотнул: — Если не прекратишь надо мной измываться, я тебя отымею так, что завтра на ногах стоять не сможешь.

— Звучит, как очень заманчивое предложение…

— Донна, — перебил её Рик, не давая отвлечь себя, и сухо добавил на ирашском. — Я помогу тебе, но при одном условии: ты будешь со мной предельно честна и ответишь на все мои вопросы.

Она замерла, смотря на него то ли испуганно, то ли оценивающе. Наверняка пыталась проанализировать ситуацию в целом, чтобы придумать, как выкрутиться. Почему этой чертовке так сложно говорить правду? Какие секреты надо хранить в сердце, чтобы так бесстыдно врать на каждом шагу?

— Можешь не притворяться, я давно в курсе, что ты понимаешь ирашский язык. Ещё до того, как между нами закрутился…

— Служебный роман? — она предложила на идеальном ирашском без намёка на акцент интерпретацию того, что между ними происходило в последнее время.

— Пожалуй, что он, — растерянно отозвался Рик. Не зная, что больше его удивило: чистота её произношения или тот факт, что первый серьёзный роман, который вот-вот оберётся временной меткой, у него сложился не с какой-нибудь кошкой или выдрой, и даже не с человеческой женщиной, а с вампиршей. — Твой ирашский… достаточно хорош.

— Ты часто просишь себя укусить.

— Настолько, что ты в состоянии говорить на уровне носителя языка?

— Я и раньше знала ирашский, просто в другом диалекте, родственном волчьему.

— Выходит, я у тебя не первый… то есть, ты ранее состояла в близких отношениях с другим оборотнем? — спросил он, неосознанно понизив голос.

Мысль, что Донна до него уже имела сексуальный опыт с другим зверем, неожиданно больно уколола. Для Рика она во много стала первой, и не то, чтобы он ждал от неё того же, но, кошачьи выжарки, это задевало его чувства. Он ведь даже не смотрел в сторону других женщин теперь. Ему и одёргивать себя не приходилось. На её фоне все остальные девушки выглядели одним сплошным: «недостаточно». Их запретный роман для него был особенным.

— Мы не состояли в романтических отношениях, — ответила Донна, и у Рика будто камень с плеч свалился, но ненадолго, потому как лаконичное уточнение окончательно выбило почву у него из-под ног: — Я его выпила.

Выпить в простонародье значило лишь одно — даровать сладкую смерть. Благодаря всё тому же дурманящему токсину жертва не испытывала ни капли боли вплоть до самого конца. Поэтому многие, кто был неизлечимо болен или проклят сложным, не снимаемым заклинанием, предпочитали в качестве незаконной эвтаназии