Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Мы тоже часто не знали, куда девать тела, — вдруг сказала Мирель, она смотрела куда-то сквозь лодку. — Тела членов стаи.

Мне хотелось спросить, как они в итоге избавлялись от них, но не решился, сейчас это как-то глупо и неуместно.

Лодка после толчка сапогом начала медленно удаляться от берега, покачиваясь на волнах. Огонь постепенно охватывал её последних пассажиров.

— Туман их не тронет, — подумалось мне. — В них больше нет жизни.

— Мирель, близких всегда тяжело терять, ты имеешь право на свою боль, право помнить их грустить от этого. Воин ты только на войне, а в жизни ты просто человек… ну, или русалка.

Девушка вдруг обняла меня крепко, как обнимают отца, который может укрыть от этого сурового мира. Рубаха на груди, куда она прижалась щекой, вдруг намокла.

— Давай пожарим рыбу? — сказал она всхлипывая, не разжимая объятий. — Хочу жареную рыбу.

— Конечно, девочка, прямо сейчас и пожарим. Тунец подойдёт?

— Ещё как.

Поднимаясь к маяку, я заметил, насколько сильно он пострадал от взрыва. Те удары, что я ощущал, образовали безобразные выбоины и сколы на аккуратной кладке стен, а дверь вообще представляла собой жалкое зрелище. Она толком не закрывалась, а середину разворотило взрывом.

— Зато глазок появился, — указал я на образовавшуюся пробоину в середине.

Мирель засмеялась и пошла на кухню греться. Я взял топор, отрубил от тунца пару кусков и постоял немного у двери, размышляя.

— Как же её теперь чинить? Хотя, как чинить понятно, но вот чем?.

Требовалось крупное дубовое бревно и желательно пила. Вздохнув, прикрыл то, что осталось от дверного полотна и поднялся вслед за Мирель.

Боцман спал в кресле напротив печи. Услышав, как я вошёл, он поднялся, широко зевнул, блеснув белыми клыками, и поспешил ко мне.

— Да жив, жив, — я положил тунца размораживаться и взял кота на руки. — Твоими молитвами, рыжий.

Потрепав кота за ухо, отдал его Мирель, а сам принялся готовить деликатес.

По-хорошему тунца надо бы размораживать естественным образом часов десять, но мы находились на острове, к тому же после побоища зверски хотелось есть. И пусть первый повар, что очутится на моём месте, бросит в меня камень!

Подержав куски в холодной воде, смазал их маслом, посолил, полил лимонным соком и кинул на раскалённую сковороду. Мясо тунца само по себе самодостаточно, ему не нужны маринады.

— Как перекусим, поплывём на корабль, пока трофеи не унесло течением.

— Там, наверное, сокровища-а-а! — Мирель протянула последнее слово так мечтательно, что я сам поверил, будто мы герои книги Роберта Стивенсона и победили самого Джона Сильвера.

— Да, хотелось бы, — меня выдернул из фантазии запах гари. — Чтоб тебя!

Один кусок уже успел почернеть, что ж, оставлю его себе. Золотое правило при жарке рыбы — на каждой стороне по две-три минуты, не больше. Как только корочка схватилась, перевернуть, если передержать, рыба станет сухой, как подошва.

Со вторым куском я был осторожен и внимателен, как никогда.

— Ну что, господа, — обратился я к русалке и коту, — приступим к дегустации?

Первый кусочек отправил меня в гастрономический нокаут. Мне не доводилось прежде пробовать тунца, только консервы. Вердикт: это нельзя сравнивать. Мирель же с довольным выражением уплетала мясо за обе щеки, просто потому жареная рыба приводила её в восторг. Думаю, будь на месте тунца какой-нибудь палтус, она точно также радовалась бы и ему.

Покончив с трапезой, я первым делом поставил зарубку на моём импровизированном календаре. На пять дней ближе к рассвету. Пять прошедших дней оказались весьма насыщенными, будет что вспомнить. Взял фонарь и спустился на первый этаж, где уже ждала Мирель.

— Ну, что, каким путём отправимся, через шлюз или прямо с берега? — во мне зажёгся азарт искателя приключений.

— А давай через грот, — предложила русалка.

Идея оказалась настолько же проста, насколько и превосходна. уже давно пора и мне исследовать новый выход, который всегда считал исключительно местом для Мирель, да и одежда останется на маяке без риска намокнуть.

Когда Мирель раздевалась, я нарочито внимательно разглядывал камни свода, будто отыскал там что-то интересное.

Она опустилась в воду по пояс и тут же вернула свой хвост цвета воронёной стали.

Я сложил свои вещи рядом и погрузился до самых плеч. Оказалось, что ступени продолжались довольно глубоко, даже цепляя воду подбородком, я всё еще стоял на одной из них.

— Стой! — я успел поймать русалку буквально за хвост. — Кулон!

— Точно! — они поспешила стянуть с себя цепочку. — Интересно, он подействует на тебя?

— Сейчас проверим.

Я накинул на шею кулон, и сразу понял, что ощущала себя Мирель в первую трансформацию. Мне стало сложно двигать ногами, казалось, будто их связывают цепью от пояса до кончиков пальцев, или я провалился в жидкий бетон. Опустил голову под воду. Ноги уже наполовину видоизменились, срастаясь в рыбий хвост.

— Охренеть! — если бы не случай с русалкой, я бы кричал «какого чёрта», но теперь просто поражался увиденному.

Коснулся рукой новой части тела. Чешуя! Гладкие и скользкие на ощупь чешуйки, непривычно белого цвета. Да, мой хвост оказался почти белый, слегка переливающийся, словно перламутр. Не самая лучшая маскировка, эдакий русал-альбинос.

Лишившись возможности двигать ногами, я быстро опустился на ступени, заломив хвостовой плавник, что оказалось довольно неприятным. Мозг лихорадочно пытался понять, куда вдруг делись ступни, и почему нога, пусть даже и одна, не может опереться на твёрдую почву.

Мирель подплыла и, взяв меня за руку, потянула через узкий коридор грота в открытому океану. Я держал перед собой факел, освещая стены тоннеля, явно вытесанные вручную, вероятно, много веков назад. Несколько метров мы проплыли по прямой, затем резко ушли вниз, потом вверх, огибая выступ, и снова по прямой. Вода становилась холоднее.

Всё это время я задерживал дыхание, не хотелось портить момент ломкой, но на подходе к большой воде вдохнул, снова пережив очередной маленький коллапс.

Как только мы выбрались с острова, Мирель отпустила мою руку, наверное, чтобы дать мне привыкнуть к новой части тела. Я попытался двинуть плавником, но ничего не получилось, адаптация сознания проходила медленно. Мне нужно было всего лишь представить, что я двигаю двумя ногами синхронно, а это гораздо проще, чем тогда пришлось Мирель. Поэтому чего я разнылся?

Взяв себя в руки, заставил себя поверить, что у меня две ноги, просто связанные веревкой. Хоть их и нельзя разъединить, но суставы-то гибкость не потеряли!

— Ну же, давай! — выдавливая сквозь зубы мерзкую воду, я задвигал хвостом сначала вверх, потом вниз.

Мирель кружила рядом, её хвост ходил не только вверх и