Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

пушкой, сжал её руками, прицеливаясь. Может, я и хреновый наводчик, но хороший токарь. Пока глаз видит, я точно знаю, куда полетит снаряд.

— Уходи и унеси Боцмана!

— А ты почему не уходишь⁈ — закричала Мирель, когда в щит влетело ещё одно ядро.

Целостность щита 25 %.

— Ты же сказал, что слух…

— Уходи, сказал! — я рявкнул на девушку, не дав ей договорить.

Мирель подхватила кота и юркнула в комнату, закрыв витраж.

Я поднёс свечу к пороховой чашке. Вспышка, и чёрный дым поднялся над стволом.

— Давай… — прошептал я

Звуковой волной мне выбило перепонки. Я наблюдал за удаляющимся снарядом в полной глухоте. Ударная волна откинула триста килограмм чугуна, пробив мне грудную клетку и лишив возможности дышать.

— Пневмоторекс?

Спустя две секунды ядро проломило палубу и оказалось в трюме, а спустя ещё три произошла детонация кристаллов. Корабль вспыхнул, объятый светом и огнём, трюм разнесло в щепки, выворачивая наружу перекрытия. Люди в отчаянии прыгали за борт прямо в объятия тумана, судно быстро пошло ко дну, увлекая за собой красивые чёрные паруса.

Задыхаясь, я заполз в фонарную и упал на пол.

Мирель что-то прокричала. Я не понимал, но она указывала на уши, вероятно из них шла кровь. правая рука почти не двигалась, только кисть. — Еще ничего не закончено — прошептал я, и в этот момент раздался взрыв под маяком. Пираты попытались разнести дверь.

Я почувствовал дрожание стен, хотя сам с взрыв не слышал. Мне было тяжело дышать и тяжело смотреть, потому что картинку перекрывал чёртов зелёный свет глаз.

— Дай мне минутку.

— … елать? — я смог разобрать пока только последние слоги, кристалл восстанавливал мне слух. И не только.

Через минуту услышал натужный свист лёгких. Кристалл восстановил ткани, но не сломанные ребра, которые впивались в органы, но я хотя бы теперь мог дышать.

— Что мне делать⁈ — повторила Мирель.

Пираты спешно закладывали вторую партию. Терять им явно уже нечего, заберут мой когг и продолжат плавание.

— Закати пушку, пока я оклемаюсь, сейчас устроим им горячий приём. У нас минут пять.

Мирель затолкала пушку внутрь.

— Засыпай весь порох, что есть, — я командовал её действиями, собираясь с силами.

— Тут больше пол-бочонка!

— Отлично, килограмм пять — самое-то.

Девушка послушно засыпала порох в ствол.

— А теперь самое интересное, что тебе по силам.

На полу лежал вал, который я обтачивал вчера, чтобы использовать, как рычаг.

— Вставляй его в дуло и забивай, что есть мочи.

— О-о-о, ты что-то задумал?

— Забивай, говорю!

Мирель запихала вал в отверстие ствола. Бревно вошло до расширения и его заклинило. Это-то мне и нужно.

Несколько ударов обуха топора с чудовищной силой Мирель, и бревно намертво уселось в стволе, оставив снаружи только смятые щепки и занозы. Никаких щелей, идеальный глухой патрон. Пушка, длиной чуть более полуметра, и торчащий из нее трехметровый чопик

— Теперь фитиль. Возьми волокно каната и вставь туда, где пороховая чашка.

Девушка справилась за секунды.

Я поднялся и, шатаясь, вышел на балкон галереи. Внизу главарь уже подносил факел к фитилю, надо было его отвлечь.

— Эй, капитан! — я подмигнул Мирель, чтобы она поджигала фитиль — Вы победили, не ломайте маяк, я спускаюсь!

— Вы разумный человек, смотритель!

— Ага, — я зашёл внутрь и привалился к стволу, на конце которого тлел фитиль. — Толкаем!

Мы с Мирель упёрлись в казённик, выталкивая конструкцию бревном вперёд с балкона галереи.

— Давай, давай, давай!

Пушка сорвалась, слегка зацепившись за поручень, и полетела вниз чётким вертикальным копьём. Я услышал, как она стукнулось о камни и упала, звякнув чугуном.

Раздался голос капитана.

— Я переоценил вас, смотритель, вы глупый человек! Поджигайте! — скомандовал он.

— Ага., — тихо ответил я самому себе, лёжа на полу, и прошептал. — Мирель, не подходи туда.

Раздался оглушительный взрыв. Мирель упала на колени и зажала уши ладонями, окна галереи затряслись. Я услышал звонкие удары по стенам маяка, затем свист, и где-то в метре от моей головы толстый кусок чугуна пробил сетчатый пол галереи и застрял в нем.

Внизу никто не кричал. Наверное, им было не до этого. Я лежал, посвистывая дырявым лёгким и верил, что мы справились.

Руки коснулось что-то мягкое, затем мне на грудь запрыгнул Боцман.

На грудь бл*! На сломанные рёбра и нестерпимую боль!

— Боцман, — прохрипел я, — ты не вовремя.

Откашлялся кровью с характерным привкусом на языке.

— Дай мне пару минут… только глаза… прикрою

ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ СМОТРИТЕЛЬ

* * *

Мирель выглядела напуганной, когда я открыл глаза. На груди, свернувшись калачом, лежал Боцман. Ничего не болело, разве что толстый котяра мешал полноценно вдохнуть.

— Ну, как ты? — спросил я ее буднично.

— Как я⁈ Ты же! Ты ведь умер!

— Да тут все не то чтобы живые.

— Дурак! — она заплакала и сквозь слезы засмеялась.

Оказалось, что я пролежал в отключке несколько часов. Мирель не отходила от меня всё это время, даже полагая, что я мёртв, потому что в полу горели какие-то руны, а на моей груди светился кот. От его шерсти исходил золотой пар, который впитывался моим телом. Что-то вроде того.

Сражение было окончено. Нам предстояло осмотреть остров, урон от взрыва и самое главное, затонувший пиратский корабль…

ПРОТОКОЛ СМОТРИТЕЛЬ ЗАВЕРШЕН

Резервный уровень энергии — 27 %

Глава 2

Уровень резерва, который вытаскивал меня с того света, снизился до 27 %, значит, следующий раз будет последним? Надо действовать осмотрительнее, стараться не попадать под выстрелы, копья и, желательно, не маячить на пути тумана или террана. А в остальном, я пил новую жизнь полной кружкой.

— Мирель, помоги прибраться! — я спустился к выходу из маяка. — А нет, помоги выбраться!

Подход к двери, как и саму дверь, покрывал слой льда толщиной сантиметров двадцать, в нём же были замурованы мои сапоги. Через середину проходила большая трещина, очевидно, результат взрывной волны. Состояние двери нам только предстояло узнать, но предчувствия мучили не самые радужные.

— Вот это да! — сказала русалка, спустившись. — А зачем ты оставил здесь сапоги?

— Очевидно же, чтоб не украли, — ответил я, приподняв бровь.

Обмен колкостями перерос в обсуждение ролей, нам обоим не хотелось махать киркой после пережитого. Я не стал строить из себя джентельмена и предложил Мирель сыграть в «камень-ножницы-бумага», чтоб определить, кому выпадет топить лёд кристаллом, а кому колоть киркой.

— Для начала объясни, что это за игра такая?

— Смотри, — я выставил вперёд ладонь, — это бумага!

— Это рука!

— Метафорически! Плоская, будто бумага. А это, — сажал кулак, — камень.

— Это всё ещё рука!

— Метафорически!