Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Потому что тридцать тысяч человек физически не могут пройти через сельскую местность, ничего не изменив, колодцы пустели, амбары открывались настежь, куры исчезали, свиней резали прямо на улицах.

Даже сады оставались без яблок, не оставалось почти ничего.

Но еще хуже было, если армия решала не идти дальше, если она разбивала лагерь. Как наша например, хорошо что у меня отдельна логистика.

Тогда начиналось настоящее бедствие, леса вокруг исчезали первыми. Десятки тысяч костров требовали топлива. Через несколько дней вокруг лагеря не оставалось ни одного пригодного дерева.

Затем начинали выкашивать поля, не для войны, для лошадей. Овес, который крестьянин выращивал для собственной семьи, за два дня исчезал в желудках конницы.

После этого приходила очередь сеновалов, затем запасов на зиму и наконец семенного зерна. Того самого, которое должно было стать следующим урожаем.

Когда солдат голоден, он не думает о весне, а крестьянин потом плачет над пустым амбаром.

Самое страшное заключалось в том, что на этих же землях стояла еще одна армия.

Тридцать тысяч речников и северян, они были дисциплинированнее.

И хоть по моим просьбам действовал строжайший приказ покупать всё, что возможно, вести учет каждого мешка зерна, каждой коровы, каждого воза сена. Если приходилось реквизировать — писарь выписывал расписку с печатью дома Таргариен или Талли. После войны за это обещали заплатить.

Но даже самая честная армия оставалась армией, она тоже ела, тоже жгла дрова, тоже кормила тысячи лошадей, она лишь разоряла землю медленнее.

И именно поэтому я ненавидел большие армии, не потому что они убивали людей. Люди погибали и в маленьких битвах. Большие армии убивали тех, кто вообще не держал в руках оружия.

Девочку, которая зимой не получит хлеба, старика, у которого забрали последнюю козу. Мальчика, чье семенное зерно съели обозные лошади.

Именно они становились настоящими жертвами войны, не рыцари, не лорды. А крестьяне, которые даже не знали, из-за кого началась эта война.

Так что я хотел конца войны.

Если Деймон убьет Дейрона и его дракона, то это конец зеленых в просторе, уничтожит элементы стены и ворота в Староместе, и вот один из крупнейших городов Вестероса, уже захвачен. Хотя опять же – бедный Простор, там сражаются кажется армии в 20-25 тысяч на стороне Хайтауэров, и больше 20-30 тысяч человек, как раз на стороне местных черных, и это истощение земли, настолько сильное что страшно. А ведь они не успели внедрить у себя картошку. Так что их снабжение классическое – разорение крестьян.

А я буквально печенкой чувствую, что в этом году начнется зима. И крестьяне вместо финальной пашни, лишают всего, и не могут сделать запасы. Да что там они разоряются. А ведь их дома могут просто сжигать, так как какой-то «гениальный» полководец подумает, что разоряет чужую территорию. И это на самом деле довольно ужасно.

Такое мнение.

Ведь даже если быть мудаком… не стоит сжигать деревню, когда ты наступаешь, и деревня остается в тылу, может лучше сжигать, когда отступаешь. Но логика — это явно не про них.

Я тут очень хочу избежать встречи с Вхагар, войска черных уже об этом знают, о том, что единственный боеспособных дракон ушел, и можно захватывать Королевскую Гавань, но я бы не особенно был бы этому рад. Захвату 250 тысячного города. Хотя многие уже ушли из города, только вся логистика нарушена.

И в городе может начаться вообще черти что. В этом проблем королей, они не знают от куда берется хоть что-то. Деймон в этом отношении хоть более здравый, он знает, что за все отвечает не только золото, но и наличие товара. Это знала Рейнис, а вот Рейнира вряд ли. Ведь ей обычно все доставалось просто так.

Хотя ладно, если рядом будут нормальные советники, то нормально, рядом будет Корлис, у него мозги на месте на тему экономики, однако я опасаюсь что рейнира на теме потери четырех детей – Висеньи (мертворожденной), Люцериса, Визериса и Джейкериса, может начать играть в любую игру королей – казни настоящего или мнимого предателя.

И с учетом дефицита это будет опасно, но пока жив Вхагар и его всадник ситуация может быть опасная, так что я отрядил своих людей что бы они могли найти шанс для убийства Эймонда, ведь одна стрела и война выиграна по сути, и можно начать восстанавливаться.

Это очень важно, может успеет Вестерос собрать последний урожай.

Если нет…

Всем наступит пиздец.

Да пишу откровенно, а ведь есть еще уничтожение армии, ведь объективно, Виктор и Арно, там уничтожают войска в тылу Западных Земель буквально оставляя без войск целые территории. И этим пользуются в том числе и железнорожденные.

В итоге мне действительно жаль, очень жаль. То что происходит, в этой войне. Так как похоже от всего выиграет Долина, ведь она в войне не участвует, разве что они там собрали свои знамена и истощают крестьян. И мои земли, еще и Север нормально себя чувствуют, но это пока. Хотя пока есть Вхагар, война будет идти.

Но в целом война то можно уже закончить, если Деймон убивает Дейрона, разбивает армию Хайтауэра и берет Старомест, то одно королевство выходит из войны.

Главное, чтобы у «зеленых» не было драконов, и может быть все успокоится, хотя если армии нескольких королевств погибнут это будет большая проблема. Проблема бандитизма. А у лордов нет моего СОБРа.

И вот об этом, кажется, не думает вообще никто.

Любая армия — это десятки тысяч молодых мужчин. Они несколько месяцев или лет только и делают, что убивают, грабят, маршируют и пытаются выжить. Многие забудут, как пахнет плуг. Многие уже не захотят возвращаться к нему.

Если их лорд погибнет, если казна опустеет, если дома окажутся сожжены, а поля вытоптаны, то что они будут делать?

Правильно.Продолжат делать то, чему научились лучше всего - грабить.

И никакой лорд не сможет просто сказать: «Война закончилась, расходитесь по домам». Домов у многих уже не будет. Земля могла сгореть. Семьи умереть от голода или болезней. Даже если дом уцелел, крестьянин может обнаружить, что весь его урожай трижды реквизировали проходящие армии.

Что ему останется?

Вступить в шайку.

Именно так рождаются разбойничьи братства. Не потому, что люди внезапно становятся злыми. А потому, что меч становится единственным