Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

— Гриша переживает, — вскинул брови хозяин игорного дома, лениво тасуя колоду одной рукой. Карты сами перепрыгивали через пальцы. — Он азартен. Давно не видел хорошей игры. Обычно гости либо сразу помирают от страха, либо пытаются стрелять. Скука.

— Скука — страшная вещь, — согласился я, принимая следующую карту. Король Бубен. Пьяный, с громадным красным носом.

Я уже видел такое. Изолированные пространства, где Мгла запирает разумных. Кто-то сходит с ума. Кто-то обустраивается. Потап явно из вторых — раз уж застрял, почему бы не открыть казино?

— Редко кто заходит? — спросил я..

— Редко кто выживает по дороге, — пожал плечами Потап. — А кто выживает — обычно не в настроении для карт. Так что цените — ради вас достал лучшую колоду.

— Ага, лучшую, — буркнул Гоша, который пытался заглянуть под юбку своей Даме Червей. — Из краплёных.

Потап усмехнулся, но отрицать не стал.

Гриша снова вздохнул. На этот раз с надрывом.

— Уууу-ффф… Зря. Ой зря берёшь.

— Слышь, пылесос! — не выдержал Гоша. — Отвали от шефа! Ты ему ауру портишь!

— Я помогаю, — обиделся Гриша. И ткнул толстым пальцем в следующую карту из колоды. — Вот эта хорошая. Бери.

— Руки убери! У тебя пальцы в меду, сладкоежка, ты нам колоду щас рихтанёшь! — Гоша замахал руками. — Иди вон на скелета подыши, и лысину ему отполируй!

Скелеты за соседним столом защёлкали челюстями.

Я в процессе этого «обмена мнениями» смотрел на Потапа. И подтвердил свою самую первую догадку. Он не хотел выиграть. Ему было плевать на победу. Ему нужен был контакт. Спарринг-партнёр, который не рассыплется от одного взгляда.

Помните же про игру кота с мышкой? Только этот кот не был злым. Скорее одиноким. Которому хочется, чтобы мышка побегала подольше. А как вариант — вообще начала с ним торговать.

Да, всего лишь мои мысли. Но во-первых, я достаточно неплохо разбирался в людях. По крайней мере в мужчинах. Вот с женщинами срабатывали инстинкты и мозги порой начинали отключаться. Так что анализ работал только с теми, кто не в моём вкусе. Или в те моменты, когда я был занят и никто больше меня не интересовал.

Игра постепенно подходила к развязке. Третий раунд. В первом выиграл я, во втором — Потап. Третий по идее был решающим.

Что забавно — в их этой «Мёртвой Петле», с какого-то момента показывали карты. Каждый видел ситуацию соперника. Так вот. У Потапа сейчас было двадцать три. Крепкая позиция.

У меня — восемнадцать. Снова Валет-хам, пьяный Король и Пятёрка.

У Гоши — перебор. Он набрал двадцать восемь и теперь сидел с видом побитой собаки, прижимая к груди Даму Червей. Та, кажется, его утешала.

— Ещё карту, — сказал я.

Шанс перебора высок, не спорю. Но если не взять, точно проиграю. Потап качнул головой. С усмешкой потянулся к колоде.

И тут сверху раздалось возмущённое уханье. А я подскочил на месте. Сидишь, спокойно себе в карты играешь. Потом на тебя сбрасывают скелет летучей мыши и ты оказываешься на ногах, схватившись за метательный диск.

— Филя! — рявкнул Потап, дёрнувшись. — Сколько раз говорить — не швыряй на сукно! Это венецианский бархат!

— Уху! — недовольно ответила сова. — Уху!

Скелет летучей мыши тоже что-то пропищал. И заковылял к краю стола, откуда бухнулся на пол. Где его снова подхватила сова, взмыв наверх.

Вот только, в этот раз от неё осталось перо. Которое спланировало вниз и опустилось прямо на нос Грише. Тот громко и яростно чихнул.

Да так, что карты на столе подпрыгнули. Скелеты же снова защёлкали челюстями. Ржали над ситуацией.

Потап отвлёкся. Поднял голову к сове, выдавая короткую тираду о воспитании питомцев.

Этого оказалось достаточно.

Гоша действовал не как игрок. Передо мной снова оказался тот царьградский гоблин, которого я встретил в зоне отчуждения.

Рука ушастика метнулась к колоде. Точнее — к верхней карте, которая лежала чуть в стороне. Схватила её. Перевернула.

Туз Бубен. На карте был нарисован огромный сияющий бриллиант.

Как вы думаете, что он сделал? Спёр её? Добавил к своим? Может заныкал до лучшего времени или передал мне? Угу. Ждите.

Гоша схватил карту и запихнул её в рот. Целиком. После чего захрустел. Будто он настоящую куриную кость разгрызал.

Она вроде бы пискнула. Тоненько, жалобно. А потом заткнулась. Сам Гошу судорожно сглотнул, дёрнув кадыком.

В этот момент Потап повернулся обратно. Посмотрел на стол. Нахмурился.

— Не понял. Где Туз Бубен? — поинтересовался мужчина. — Он был следующим. Я его чувствовал.

Твою же мать! Он ведь просто взял и сожрал живую карту! Нахрена? Это ж… Хотя, стоп. Чего это я? Потап сам сказал, что чувствует карты. И не спорил с «краплёной колодой». Обычным путём мы бы всё равно не выиграли. Риск только в том, что владелец дома разозлится из-за гибели своего Туза.

Скелеты дружно посмотрели на Гошу. Да и Гриша уставился на него же. Только что пальцем не тыча и обвинений не выкрикивая.

— Чё? — спросил Гоша, невинно хлопая глазами. — Гоблинов никогда не видели?

— Карта, — медленно произнёс Потап. — Где карта, зелёный?

Гоша рыгнул. Громко. Настоящим рыком ягуара.

Изо рта вылетело маленькое облачко красной пыли. В форме бубновой масти.

— Пала смертью храбрых, — заявил ушастик, поглаживая живот. — В битве на обеденном столе. Жрать чё-то сильно хотелось. Инстинкты.

Потап уставился на него. Качнул головой,

— Ты… её реально съел? Совсем отбитый, да? — на лице мужчины появилась озадаченная улыбка. — Это ж карта из-под Мглы! Ты щас может в неё превратишься. Или начнёшь предсказывать будущее.

— Да чё таа? — Гоша похлопал себя по пузу. — Я и не такое ел, так-то. Переварится.

— Моё уважение, — вдруг подал голос Гриша. — Я однажды Джокера съел. Слишком уж он охренел. Три дня потом ржал без остановки.

Скелеты за соседними столами зааплодировали. Костями по костям.

— Браво! — проскрипел гусар. — Вот это ход! Аннулирование масти через желудочный тракт! Я б сам попробовал. Только тракта уже нет.

Сам я выдержал паузу, прокручивая всё в голове. Сюрреализм, да. Но тут Мгла. Здесь всегда так. Либо какая-то жесть, либо какой-то сюр.

— Потап. Колода теперь неполная, — наконец определился я. — Игра недействительна. Форс-мажор.

Тот посмотрел на меня. Глянул на Гошу. Вернул внимание