Узоры тьмы - Кэри Томас

Анна знала, что Эффи забавляется; магия, о которой она говорила, была осуществимой, но сложной и слишком опасной, а у них не было времени.

Эффи обернулась к Анне, словно в голову ей пришла неожиданная идея:

– А может, Анна, ты сможешь уговорить Питера не сдавать нас, раз уж он так высоко тебя ценит. Я знаю, Питер, что ты не из тех, кто склонен прощать, но, видишь ли, это не вина Анны, что она страдает от магии. Ее в детстве этому не учили, и она сопротивлялась до последнего. Это я ее во все это втянула. Это я соблазнительница.

– Эффи… – Аттис отвел ее в сторону. – Что ты делаешь?

Та как ни в чем не бывало продолжала…

– Аттис, ты тоже можешь помочь сделать так, чтобы они передумали. – Она вновь повернулась лицом к Тому с Питером. – Видите ли, мы, может, и балуемся магией, но в школе мы пагубу не наводили. Да, мы испорченные, но не совсем безнадежные. Аттис может объяснить.

Аттис, который все это время расхаживал туда-сюда, провел ладонью по лицу:

– Я не вижу смысла рассказывать им, но… – Он остановился перед Роуэн с Анной. – Это не Имз. Это его секретарша.

До них не сразу дошел смысл его слов.

– Секретарша, – ахнула Роуэн.

– В ту ночь, когда мы проникли в кабинет Имза, – сказал Аттис, – что-то не давало мне покоя, но я никак не мог понять, что именно. А потом, сегодня утром, после испытания железом… – Он бросил свирепый взгляд на Питера с Томом. – Меня некоторое время держали в приемной, где сидит секретарша, и я обратил внимание на ее чашки с недопитым чаем. Я еще той ночью обратил внимание, что они у нее все в пятнах странного цвета, но тогда было темно, и она могла нас застукать, а сегодня мне удалось их рассмотреть, и они были желтые. Не настолько желтые, чтобы это бросалось в глаза, но слишком желтые для обычного чая, если только…

– Если только в него не добавлен спиритический порошок, – закончила за него Анна.

– А сегодня мне удалось стащить чашку у нее со стола. Налет на ее стенках сернистый. Но это еще не все. Помните, в ту ночь она вернулась, чтобы отправить в шредер счет, который лежал у нее на столе? Думаю, это потому, что она подписала его не тем именем. Ее зовут Лора Сеймур, а она напечатала на счете «Лора Уилмор».

Анна припомнила, что секретарша представлялась в начале учебного года перед тем, как их в первый раз опрашивали, но Анна тогда была в таком ужасе, что не запомнила ее имени.

– Мор говорила, что в магическом мире очень просто изменить имя и внешность, – сказала Роуэн.

– Вот именно, – подхватил Аттис. – Думаю, она скрыла свою бывшую личность, но случайно опечаталась и выдала себя, поэтому ей пришлось вернуться и на всякий случай уничтожить улику. Думаю, это она «работала» в крыле Эбери по вечерам, а никакой не Имз.

Эффи с улыбкой обернулась к Питеру с Томом:

– Думаю, вы оба в замешательстве, но спиритический порошок обычно используют, когда работают с магией смерти, а именно эта магия и ответственна за то, что происходит в школе, да и по всему Лондону тоже, если уж на то пошло. Но здесь у нас ее наводит секретарша Имза.

Эффи слегка ослабила свою магию – ровно настолько, чтобы они могли говорить.

– Чушь собачья, – процедил Питер.

– Мне все равно, кто и что наводит, – тоненьким голосом произнес Том. – Только, пожалуйста, не уменьшайте мои яйца.

– Кто о чем, а Том Келлман вечно о своих яйцах, – фыркнула Эффи.

Голова у Анны все еще шла кругом. Она пыталась понять, что происходит. Что это была за кукла? Почему на ней была буква языка мертвых? Если истерию наводила секретарша, значит она только что несправедливо обвинила свою сестру…

– Думаю, настало время поговорить с этой Лорой Уилмор, – сказала Эффи.

– Ни в коем случае, – покачал головой Аттис.

– Мы должны это сделать, – мрачно произнесла Анна. – Сейчас всего шесть часов, – возможно, она еще здесь.

– Мы не знаем, на что она способна, – возразил Аттис, – она может направить заклинание против нас.

– Истерия только что убила двадцать человек! – с жаром воскликнула Анна. – Мы не можем бежать, зная, что, возможно, нам удастся обезвредить заклинание, если мы поговорим с ней.

– С чего она вдруг станет что-то нам рассказывать?

– Мы можем пригрозить ей разоблачением. Скажем, что, если она попытается навредить нам, передать нас Имзу или навести заклинание, мы можем раскрыть ее легенду и передать ее магическому миру.

– Вот теперь ты начинаешь говорить как моя сестра, – сказала Эффи, но тон у нее был невеселый.

На Анну она не смотрела.

Аттис обхватил голову руками.

– А можно просто рассказать в магическом мире все, что мы знаем. – Роуэн, судя по всему, была в отчаянии.

– Тогда может быть уже слишком поздно. – Эффи кивнула на Питера с Томом. – Эти клоуны могут пойти к Имзу и выложить ему все, что мы тут наговорили. И тогда секретарша сбежит.

– Я согласна, – кивнула Анна. – Нельзя упускать такую возможность.

Роуэн выдохнула:

– Знаете, мне больше нравилось, когда вы двое ругались. – Она кивнула в сторону Питера с Томом. – А с ними что будем делать?

– Они пойдут с нами. – Эффи взмахнула рукой, освободив Питера с Томом. – И узнают правду.

Том оглянулся через плечо:

– Я не хочу знать правду. Если я побегу к двери… ты превратишь меня в кого-нибудь?

– Это излишне, Том, – отозвалась Эффи. – Ты уже и так осёл.

– Эй! – Он снова повернулся к ней, но уже без ухмылки. Она давным-давно сползла с его лица, сменившись выражением сильного испуга. – Сегодня… когда ты в кабинете у Имза вырвалась и все пытались усадить тебя обратно в кресло… я написал Аттису. Это я сообщил ему о том, что происходит. Я сделал что мог.

Эффи состроила гримаску:

– Спасибо, что отправил сообщение. Ты настоящий герой!

– А что я должен был делать? – воскликнул Том срывающимся голосом. – Я же не знал… я не знал, что Имз задумал… и никто из нас не знал.

Он опустил голову.

Эффи повернулась к нему:

– Уверена, ты ни капли не наслаждался свой ролью во всем этом спектакле. И что ты теперь будешь делать? Побежишь обратно к нему? После того, что он со мной сделал? Зная, на что он способен? Сейчас самый подходящий момент пересмотреть свою жизнь, Том. У тебя есть шанс остаться трусом, которого мы все знаем и презираем, или повести себя как мужчина. Так