Узоры тьмы - Кэри Томас

– Я… я…

– Значит, трус.

Эффи пренебрежительно фыркнула.

– Послушай. Я не собираюсь никому ничего говорить, понятно? – Том поднял дрожащие руки. – Я просто хочу выбраться отсюда и оказаться как можно дальше от вас всех. Просто отпустите меня, и я откажусь от должности старосты. Я никогда больше не подойду ни к кому из вас, не буду отпускать дурацкие комментарии, не буду вас донимать, ничего больше не буду делать.

Эффи обернулась к друзьям:

– Ну, что мы скажем?

– Отпусти его, – сказала Анна.

Аттис двинулся на Тома, прижав того к стене:

– Если ты скажешь хоть слово, мне не понадобится даже магия, чтобы сделать из тебя котлету.

В глазах Тома застыл ужас.

– Брось, чувак. Я никому ничего не скажу. Клянусь. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

Аттис молча отошел, и Том со всех ног бросился к двери.

– И советую тебе до конца жизни беречь свои яйца! – заорала ему вслед Эффи.

Аттис хрипло выдохнул:

– Не уверен, что стоило его отпускать.

– Меня беспокоит вовсе не он, – отмахнулась Эффи.

Питер не шелохнулся. Анна повернулась к нему. Он смотрел на нее взглядом, в котором боль мешалась с яростью и отвращением. Вряд ли она в чем-то могла убедить его сейчас. Она протянула ему руку. Он посмотрел на нее, а потом, к изумлению Анны, взял ее. Они отошли в угол, подальше от остальных. Он отшвырнул ее руку.

– Ты ведьма, – произнес он безжизненным голосом.

Жестокий, ужасный факт.

Анна неопределенно пожала плечами:

– Я та, кто я есть, Питер. Но это не мы наводили это заклинание…

– Нет никакой разницы. Ты все равно ведьма. Способная на пагубу.

– Я знаю, ты веришь, что ведьмы – вселенское зло, но это неправда. Я такой родилась. И никем другим уже не буду.

– Ты все это время мне врала.

– А как я могла сказать тебе правду? – воскликнула Анна. – Ты присоединился к Имзу, я стала врагом номер один.

– Ты могла рассказать мне все раньше.

– Раньше мы практически не разговаривали после того, что ты сделал в прошлом году…

Питер скрипнул зубами, и Анна снова потянулась взять его за руку. Ей пришлось усилием воли заставить себя не сжимать ее, слишком многое зависело от этого момента. Если она не сможет убедить его, им конец… ну или придется отдать его на милость Эффи.

– Тогда я тебе не доверяла, а теперь доверяю, – сказала она, глядя на него в точности так, как, по ее мнению, ему хотелось бы, чтобы она на него смотрела, – покаянно, умоляюще, смиренно. Огромными зелеными глазами, полными отчаяния, целиком и полностью ему покорными. – Ты всегда был единственным, на кого я могла рассчитывать. Единственным, к кому я могла обратиться. Моей скалой в этой мрачной буре. А теперь ты знаешь правду – что я часть тьмы, надломленная, нечистая. – Она перевела дух и распахнула глаза еще шире. – Но ты все равно мне нужен. Никогда еще я не нуждалась в тебе сильнее.

Она посмотрела на его руку, которую держала в своих, и сжала ее, как будто готова была умолять его.

Анна ощутила ответное пожатие и вновь подняла на него глаза. Взгляд его по-прежнему оставался отсутствующим.

– Мы пойдем в приемную к секретарше, и, если это она ответственна за пагубу, тогда… тогда я не стану тебя сдавать. Пока что.

Анне с трудом верилось, что ей удалось так многого от него добиться.

– А остальных? – спросила она слишком поспешно.

– И их тоже, – буркнул он. – По крайней мере, пока.

– Спасибо, – выдохнула Анна. – Спасибо тебе, Питер.

– Я же сказал тебе, Анна. Я сделал бы ради нас все, что угодно. – Он подошел ближе и, рывком притянув ее к себе, прошептал ей на ухо: – Только никогда не ври мне больше.

Этот шепот тяжкой гирей лег на ее душу, затянув вокруг нее цепь. Она медленно вернулась обратно в мастерскую, чувствуя, что одновременно победила и проиграла.

– Пойдемте поговорим с секретаршей.

Заставить себя взглянуть в глаза Аттису она не смогла.

Эффи улыбнулась без намека на теплоту во взгляде:

– Вот видите, мы все можем прекрасно ладить друг с другом, если постараемся.

Аттис вышел за дверь и принялся с тихой яростью осматривать косяк. Потом бросил взгляд на пол и подобрал гвоздь.

– Один выпал, – не веря своим глазам, произнес он.

Судя по всему, его химера развеялась, позволив Тому с Питером увидеть дверь. Он принялся заколачивать гвоздь обратно в косяк, и каждый яростный удар молотка отзывался внутри у Анны болезненным толчком.

Аттис сбегал в машину и принес Анне тенемантию, после чего они двинулись на выход. К чести Питера, он не потерял головы, когда остальные четверо растаяли в воздухе. Анна накинула на него свою мантию, и они бок о бок зашагали по длинным коридорам. Анна слышала у себя над ухом его хриплое дыхание, как будто он не мог вынести того, что ему помогает магия.

В крыле Эбери горел свет.

– Машины Имза на стоянке нет, – сказал Аттис. – Это секретарша.

– Ох, матушка Метелица, смилуйся над нами, – взмолилась Роуэн, когда они поднимались по лестнице обратно туда, где они всего несколько часов назад были пленниками.

Аттис медленно и бесшумно приоткрыл дверь. И все равно секретарша подскочила в своем кресле. Взгляд ее заметался по кабинету. Половина ее волос выбилась из прически. Они стащили свои мантии, и у нее отвисла челюсть.

– Что за…

Эффи решительным шагом вышла вперед:

– Мы знаем, что это вы. И очень не советую вам делать никаких резких движений… сейчас соотношение сил между нами четыре ведьмы к одной, плюс одним нажатием, – она выставила перед собой телефон, – я могу отправить сообщение одному из самых известных людей в магическом мире, рассказав всем, что это вы стоите за истерией. За вами явятся, прежде чем вы успеете произнести «Аве чертов Сатана».

Секретарша напустила на себя озадаченный вид:

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Аттис взял со стола одну из многочисленных кружек из-под чая:

– Мы знаем, что вы добавляете себе в чай спиритический порошок. Маленькая ежедневная доза для поддержания эффекта, да? Разумно. Кстати, как вас все-таки зовут: Лора Сеймур или Лора Уилмор?

И без того выпуклые глаза секретарши вытаращились еще сильнее.

– Если вы уедете из Лондона, – сказала Анна, – если вы отмените это заклинание, остановите всех остальных, с кем работаете, положите всему этому конец, мы не станем вас сдавать. А если нет, то у нас не останется выбора, кроме как натравить на вас весь магический мир.

Секретарша озадаченно и испуганно