Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

ведь у нас ещё куча корзин со щебёнкой и всяким прочим, тоже требующимся для строительства пирамиды. Почему бы нам, вместо того чтоб таскать корзины на спинах, не сложить их на камень да не вкатить наверх все разом?» Что ж, выходит неплохо. Так оно куда легче, чем таскать щебёнку на спине. Дальше все так и делают.

Но вот все глыбы тёсаного камня уложены куда следует, и люди говорят: «Ух, как нам теперь этих глыб не хватает! С ними-то проще было, чем на себе корзины таскать. Давайте соорудим что-нибудь вроде каменной глыбы из досок. Тяжесть невелика, а корзины на неё складывать можно будет не хуже». О’кей, выдумка себя оправдала: работа идёт ещё легче.

Тут кто-нибудь говорит: «А поглядите: не приделать ли к этой штуковине ещё столбики вот такие, вроде упоров, чтоб брёвна из-под неё не выкатывались?» Пробуют, видят, бревно об упоры трётся, катится хуже. Начинают прикидывать: если сдвинуть упор к середине, где бревно стёсано на манер бутылки из-под кока-колы, трение куда меньше, особенно если взять бараний курдюк да смазать то и другое курдючным жиром (всякий ведь знает: курдючным жиром что ни смажь, всё становится скользким), и после этого конструкция катится, как по маслу. В итоге у нас выходит громадная, крайне неповоротливая повозка о четырёх колёсах. Так люди и изобрели колесо.

Далее, если почитать, что пишут антропологи об индейцах, вам сообщат: у индейцев колеса не имелось. Однако колесо они знали! Вот только не применяли ни к чему, кроме игрушек, этаких маленьких лошадок на четырёхколёсной платформе. Почему? Очевидно, сами они колеса не изобрели, а переняли от тех, кто его уже изобрёл. А эти изобретатели не смогли погрузить на корабль большую повозку или колесницу. Слишком много заняла бы места. А вот сотню игрушек на колёсиках с собой прихватить могли запросто. Для обмена, к примеру, так? Ну а индейцы такого дива прежде не видели. «Ух ты, – говорят, – вот так штука! Мальчишка тянет её за собой, а она следом, следом!» Прекрасный товар, и на борту финикийского корабля таких игрушек поместятся сотни. Вот только дальнейшего развития у индейцев идея не получила. Не сумели они поглядеть на катающуюся игрушку и сказать: «А отчего бы не сделать такую же, только большую?» Не предприняли следующего шага.

Дж. Дж.: Не удержусь от соблазна заметить: несколько лет назад один химик выпустил книгу, где утверждалось, что египетские пирамиды сложены не из втащенных наверх каменных глыб, но из кирпичей, отлитых на месте при помощи некоего реагента. Будто строители заполняли ящик ракушками, лили внутрь реагент, и вот он, кирпич, прямо там, где нужен. Соответствующая технология у них якобы имелась. Дело за малым: разрезать пару-другую камней да поглядеть, что там, внутри. Действительно, причин полагать, будто древние не могли до такого додуматься, у нас нет, но… разумеется, я не настолько разбираюсь в вопросе, чтобы критиковать его гипотезу.

Дж. В.: Я тоже, и даже книги этой, увы, не читал, однако идея весьма, весьма интересна. В Южной Америке есть постройки из камней, так плотно пригнанных один к другому, что невольно задаёшься вопросом: быть может, и там проделали нечто подобное? Возможно, строители попросту трудолюбиво шлифовали эти камни, подгоняя один к одному, но тогда проще было бы делать грани плоскими, как у самых простецких каменных блоков, ан нет. Где волнами, где ещё как, однако друг к дружке подходят. Идеально подходят.

Дж. Дж.: Что вы считаете основной темой «Каслвью»? Помнится, вы сообщали, что замок с одной из точек зрения – так сказать, «уиннебаго», дом на колёсах.

Дж. В.: С точки зрения феи Морганы, это кочующий дом. Отправить свой дом, свой замок, она способна куда бы ни пожелала.

Дж. Дж.: То есть роман – чисто фэнтезийный?

Дж. В.: О да, я бы сказал, чисто фэнтезийный. Попытка показать, насколько прочно – прочней, чем с любым другим – мир современный связан с миром Средневековья. Это и есть основная тема романа.

Дж. Дж.: А ещё там многое, многое связано с восприятием, верно? Для некоторых пронёсшиеся по городку – ковбои с индейцами, для других – Артур со своими рыцарями, для третьих – и вовсе космический корабль.

Дж. В.: Когда начинаешь разбираться в свидетельствах, в рассказах об аномальных явлениях, подобное встречается сплошь и рядом. Казалось бы, свидетелей двое, но оба рассказывают об увиденном совершенно разные вещи, в зависимости от того, как восприняли нечто третье, о чём нам не известно вовсе. Именно это я и постарался изобразить.

Дж. Дж.: То есть, по сути, герои – персонажи Артурианы в современном мире, так или иначе архетипичные персонажам из века двадцатого, которых мы и видим?

Дж. В.: Да, все они – персонажи из двадцатого века, во многом схожие с людьми Средних веков. Люди Средневековья не слишком-то отличались от нас. Ещё я держал в голове ту старую штуку насчёт того, что все вокруг – и вы, и я также – происходим от Карла Великого. Ну, сами знаете: если посчитать наших с вами предков, к эпохе Карла Великого число их превысит численность населения тогдашней Европы раз этак в восемь. Во времена Карла Великого население всей Европы не превышало двенадцати миллионов человек, а число наших дедов, прадедов и так далее удваивается с каждым поколением и в итоге достигает заоблачных величин. Таким образом, всякий, проживавший в то время в Европе и оставивший после себя потомство – а у Карла Великого, если не ошибаюсь, насчитывается четырнадцать детей… одним словом, с Карлом Великим мы оба почти наверняка – впрочем, «почти» здесь так, на всякий пожарный случай, – статистически наверняка в родстве.

О’кей. Стало быть, если Артур существовал в действительности – а он действительно существовал, поскольку упоминается в древних хрониках – и, что, по крайней мере, выглядит вполне правдоподобно, оставил после себя кое-какое потомство, все мы, весьма вероятно, также в родстве и с Артуром. Ну а фея Моргана ищет потомка, в достаточной для неё мере воплощающего собой образ Артура. Однако от Артура ведут род не только Спорщик и Уилл Шилдс, но и Боб Робертс, и Энн Шиндлер также потомки Артура, поскольку мы все с ним в родстве.

Однажды я объяснял жене, отчего считаюсь, так сказать, «вольным копейщиком». Изначально вольными копейщиками назывались средневековые рыцари, не являвшиеся чьими-либо ленниками и имевшие право наниматься в войско к кому захотят. Наниматься на службу «конно и оружно», после чего в строю тяжёлой