Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

известного нам об античном мире мы знаем лишь потому, что все эти знания сохранила до наших дней церковь. Уже за одно это мы перед нею в огромном долгу. Я вовсе не из тех, кто утверждает, будто церковь никогда не делала ничего дурного. Церковь – организация, состоящая из людей, существующая вот уж две тысячи лет. Возможностей свернуть не туда ей представлялось без счёта, и церковь нередко сворачивала не туда, но, на мой взгляд, её отличает от прочих человеческих институций вот что: церковь всегда старалась вернуться на верный путь. Просто ей это не всегда удавалось. Большая часть наших, человеческих институций в любой момент готова пойти на сделку с дьяволом, если сочтут условия достаточно подходящими, однако сделки с дьяволом – безусловное, безоговорочное зло…

У меня что, оса в волосах?

Дж. Дж.: Нет. Только божья коровка на плече.

Дж. В.: Ну, это не страшно. Божьи коровки – вполне о’кей.

Дж. Дж.: В «Воине арете» чуточку сложновато, сложнее даже, чем в «Воине тумана», уследить за сюжетом. Помнится, когда книга вышла, Орсон Скотт Кард жаловался на это всерьёз. Так и писал в обзоре, опубликованном «Analog» или ещё каким-то подобным журналом: «Никто на свете не читает Джина Вулфа внимательнее, с большей любовью, чем я, однако о чём эта книга, я понять не могу. Что стряслось с автором?» Досаждают ли вам упрёки подобного рода?

Дж. В.: О да!

Дж. Дж.: Отчего же? Вы начинаете жалеть, что не вставили в текст побольше подсказок, или думаете: «Э-э, да прочтите же книгу, а если что, и перечитайте: там всё написано»?

Дж. В.: Подсказок в тексте я больше одного раза стараюсь не оставлять, поскольку меня очень раздражают подобные вещи в чужих книгах. Если там один раз сказано, что герой – левша, я отмечаю или стараюсь отметить это в памяти, но если мне напоминают об этом раз пять, возникает ощущение, будто автор пишет для кого-то гораздо глупее меня. Поэтому сам я стараюсь с подсказками не повторяться и при этом не упускать ничего, что, на мой взгляд, может потребоваться читателю. Порой оставляю их даже больше, чем требуется, так как положения, в которых у нас имеется ровно столько информации, сколько требуется, дабы решить задачку, складываются крайне редко. Если она вообще разрешима, информации, скорее всего, больше, чем нужно. Если сведений – раз-два и обчёлся, при имеющемся объёме информации задача, скорее всего, неразрешима. Что в таком случае делают в жизни реальной? Отправляются на поиски новых подсказок. Всякий, кому известно что-либо о настоящей полицейской работе, знает: раздумья над уликами составляют ничтожнейшую её часть, а всё остальное – львиная доля работы – состоит из поисков новых улик. Поскольку, если их найдено достаточно, понять, что к чему, труда уже не составит.

Дж. Дж.: Похоже, в романах о воине где-то на заднем плане идёт война между Луной и Землёй. Подтверждается ли это чем-нибудь, кроме завоевания теми, кто поклоняется Луне, территорий, прежде принадлежавших Гее?

Дж. В.: Я старался изобразить разницу между древним матриархатом, обществом, в первую очередь ориентированном на женщин, и новым, патриархальным укладом, пришедшим ему на смену. По-моему, большая часть того, что пишут сторонники освобождения женщин, совершеннейший вздор, но от случая к случаю они оказываются правы, подобно всем остальным. Всякий хоть раз в жизни да окажется прав, и вот это – один из моментов, насчёт которых правы они. Некогда в древнем мире действительно существовал ориентированный на женщин культ богини-матери, и очевидная ключевая точка его – Дельфы. Читая о Дельфах классической эпохи, наверняка прочтёшь о святилище, принадлежавшем богине, а после захваченном богом. В античные времена дельфийским жрецам воспрещалось носить обувь, а спать полагалось исключительно на земле… однако жрецам Аполлона всё это совсем не подходит, а вот жрецам богини Земли – ведь изначально они служили ей и сохранили традицию с прежних времён – ещё как! Поэтому я и старался изобразить ту войну, то противоборство в свете его божественности.

Дж. Дж.: Таким образом, богиня Луны вступила в союз с братом.

Дж. В.: Именно так. И вошла в новые мифы, со временем вытеснившие старые. По сути, мифология, сосредоточенная вокруг Зевса, вытеснила мифологию, сосредоточенную вокруг Геи.

Дж. Дж.: О’кей. Ещё я не очень-то понял, что происходило в конце, во время основания Спарты. Не могли бы вы дать разъяснения?

Дж. В.: В действительности всё так и было. Так всё и произошло. Так они и поступили…

Дж. Дж.: То есть таким образом спартанцы и поступили в нашей с вами истории?

Дж. В.: Да. С народом ещё более деспотическим, тоталитарным мне сталкиваться не доводилось. В сравнении со спартанцами кажутся сущими бойскаутами даже нацисты. Да, они вправду так и сделали, и точно так же поступали на протяжении сотни лет, и тоталитаризм довели до такой степени, что с трудом верится. Одной из странностей Спарты – о чём вам, думаю, прекрасно известно – были два царя вместо одного. Не знаю, существовала ли где-то ещё подобная двойная монархия, с двумя царями, как у спартанцев. Что самое странное, оба спартанских царя действительно воплощали собой доброе прошлое. Оставались пережитками тех времён, когда Спарта была обычным греческим государством, ничем не отличавшимся от прочих греческих государств. Со временем обычаи прошлого всё жёстче давила, вытесняла тоталитарная этика. Вошедшая в силу – будто к власти, как бессмертный, бессменный диктатор, пришёл сам Дж. Гордон Лидди, – она захватила и успешно разрушила Спарту.

Тот царь, погибший под Фермопилами, Леонид, вооружил илотов [государственных сервов/рабов], а ведь илота, коснувшегося оружия, карали смертью! Увидев руку илота на собственном луке, спартанцу надлежало его убить. И Леониду, одному из спартанских царей, весьма храброму военному командиру – вне всяких сомнений, человеку, безгранично мужественному физически, – хватило морального мужества сказать: «Нам нужны люди. Довольно этого вздора. Вооружим их и поставим в строй, поскольку у нас каждый человек на счету». Так он и сделал. И посему, когда спартанцы бились с персами, их лёгкая пехота, а также отряды застрельщиков состояли из вооружённых илотов. В конце войны им сказали: «Мы наградим вас, илотов, даровав тем, кто лучше всех проявил себя на войне, свободу. Нет, они не станут нам равными, имеющими право голосовать, быть избранными на государственные посты и так далее, и принимать участие в управлении, но будут жить жизнью свободных спартанцев, свободными, как и они. Посему назовите нам имена тех илотов, кто вёл вас за собой в