Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Дж. Дж.: Если миру после конца света предстоит воскресение, у нас определённо возникают некоторые трудности с точки зрения христианской эсхатологии. Пытались ли вы объединить обе эти идеи или же просто обыгрывали идею «гностической» вселенной?

Дж. В.: Пожалуй, я попросту играл этими идеями, не пробуя отыскать в них особый смысл. Предстоит ли нам воскресение в следующем вселенском цикле? Что ж, может, и предстоит. Не знаю. Что в действительности подразумевается под концом света, под небом, свивающимся, словно свиток, и так далее, нам неизвестно тоже. Всё это – язык образный, фигуральный, попытка растолковать общую идею аудитории, неспособной постичь факты. И я, кстати сказать, отнюдь не уверен, что мы способны постичь эти факты в большей степени, чем люди древности. Всё это – наподобие сюжета из Бытия. То есть в буквальное «яблоко» я не верю, как и в буквальное вкушение запретного плода, завершившееся этакими последствиями, но если нужно объяснить скопищу весьма примитивных субъектов, чем люди отличаются от животных и в какой момент, свернув не туда, начали от них отличаться, такой способ очень даже неплох.

Дж. Дж.: Кого судят в «Урд Нового Солнца», Севериана или Задкиила?

Дж. В.: В действительности – Севериана. А Задкиил, насколько я помню, делает вид, будто в рамках суда над Северианом судят и его.

Дж. Дж.: Задкиил означает «Справедливость Господня».

Дж. В.: Так на то он и ангел правосудия.

Дж. Дж.: И у вас выносит приговор. А Афета? Какое написание имелось в виду? Через букву «эта» в последнем слоге – то есть «безмолвная»? Афета через «эпсилон» может означать «прощение».

Дж. В.: Нет, в виду имелась «безмолвная». Эти создания разговаривают, слагая речь из посторонних звуков, так что со стороны кажется, будто это их собственный голос, но на самом деле немы. И в атмосфере абсолютной тишины говорить неспособны. Просто физическая идея, которую я решил обыграть, однако в ней есть и определённый философский смысл.

Дж. Дж.: Как будто вселенная слов на одном уровне, а над ней есть ещё нечто, уровнем, а то и несколькими уровнями выше?

Дж. В.: Ну, здесь основная мысль в том, что объясниться с другими мы можем лишь посредством того, что привлечёт их внимание.

Дж. Дж.: О’кей. А сексуальная связь Севериана с ней? Каково её назначение? Он – человек женатый, а значит, на некотором уровне изменяет жене. Поднявшись на борт корабля, он немедля занимает каюту по соседству с Гунни и, судя по тексту, думает: что ж, после Валерии у меня уже лет десять как никого не было… что это, если не изъян в его добродетели?

Дж. В.: Да, лепить из него образец добродетели я даже не думал.

Дж. Дж.: Однако дальше его уводит на ночь к себе существо ангельского чина. Что это означает? Горний брак неба с землёй?

Дж. В.: По-моему, скорее, попытка высшего существа поднять выше существо низшее. А также по меньшей мере вполне естественное влечение низшего существа к высшему.

Дж. Дж.: То есть мы можем интерпретировать всё это больше на символическом уровне, чем на моральном?

Дж. В.: О да, да. На Йесод он прибыл, дабы предстать перед нравственным судом, однако оправдательный приговор вовсе не значит, что все его поступки, совершённые либо будущие, морально безукоризненны. Такого критерия, знаете ли… такой высоты не взять никому. Ибо никто из нас не безгрешен – уж извините за банальность, однако это ведь истина, истина немалой важности, и… на вас паук. Так вот, если считать людьми добрыми, достойными только безгрешных, достойных людей на свете не окажется ни одного. Посему и приходится считать достойными людей скверных, но временами с переменным успехом старающихся стать лучше: большего нам не достичь.

Дж. Дж.: Кто-то из «священных рабов» – возможно, Фамулимус, а может, кто-либо ещё – сообщает Севериану, что он средоточие, спаситель всей собственной расы. Звучит это настолько по-христиански, что сразу же становится ясно, отчего многие толкователи видят в Севериане образ Христа. Есть ли в книге образ Христа, или Он – лишь для нашей вселенной?

Дж. В.: Если там и есть хоть какой-нибудь образ Христа, это Севериан. Только отождествлять его с Христом не стоит. На первый взгляд положение Севериана схоже с положением Христа, но в действительности не таково же, поскольку Христос есть и Бог, и человек, а Севериан – нет. Севериан – скорее христианин, чем Христос. Однако его воспринимают как представителя человечества, по которому надлежит судить обо всём человечестве. Вполне вероятно, то же самое произошло и с человеком-Христом. Таким же человеком, как вы и я, спасшим нас, выдержав испытание схожим судом. Не погубленным скверной. По-моему, святой Павел абсолютно прав, говоря, что Иисус подвергся всем искушениям, которым подвергаемся мы. Мне думается, Иисус хоть раз да испытывал соблазн совершить убийство или любой другой грех, какой ни назови, подобно любому из нас. Разница только в том, что Он не согрешил.

Дж. Дж.: Ну что ж, два часа истекли. Пора оставить этот чудесный сад жучкам и паучкам. Благодарю вас от всего сердца!

Интервью с Джином Вулфом. Брендан Бейбер

Пожалуй, интервью, взятое у Вулфа Бейбером, окажется самым необычным в данном собрании, поскольку интервьюер не расспрашивает о каких-либо произведениях Вулфа конкретно, «в лоб». Здесь мы познакомимся с общими взглядами Вулфа на жанровую литературу, материалистическую философию и Чикаго.

Б. Б.: Чем отличается научная фантастика от фэнтези?

Дж. В.: По сути, правдоподобием. Научная фантастика – всё, во что читателя можно заставить поверить, а фэнтези – всё, где ему придётся отречься от недоверия добровольно. Многие физики полагают сверхсветовой двигатель в принципе невозможным, недостижимым, однако писатель может внушить людям, будто такое возможно, поскольку в физике многие разбираются, мягко говоря, слабо. Вдобавок некоторые из физиков считают, что сверхсветовой двигатель возможен. Если завести разговор о генном инженере, выводящем единорогов, скорее всего, выйдет фэнтези, так как в это читатели не поверят. Не поверят, хотя до подобных вещей нам, можно сказать, рукой подать: ещё немного, и мы получим возможность выращивать единорогов.

Таким образом, всё дело в правдоподобии. Подумают люди: «А ведь будущее вполне может оказаться таким»? Если да, стало быть, перед нами научная фантастика. А если читатель подумает: «Нет, такого не может быть никогда», – стало быть, это фэнтези.

Б. Б.: Ну а магический реализм?

Дж. В.: Магический реализм – тоже фэнтези, только написанное по-испански.