Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Еще немного — и они начнут сами провоцировать конфликты ради наживы. Из защитников района они могли стремительно превратиться в обыкновенных гопников, шакалящих по темным углам.

А этого я допустить не мог категорически. Во-первых, это противоречило моим собственным, вколоченным кровью принципам русского офицера. Во-вторых, Смирнов из КГБ предупреждал: если банда слетит с катушек, он нас всех закроет. А этого мне крайне не хотелось. Я банду создал, мне её и ликвидировать! Ведь я ответственный за тех, кого приручил!

Дракона нужно было убить в зародыше.

Я собрал их в нашей котельной поздним морозным вечером. Буржуйка гудела, пожирая обломки ящиков. Подвал освещался тусклой лампочкой. Пацаны сидели на трубах, курили, травили байки. Они были расслаблены, самоуверенны. Хозяева улиц.

Я встал в центре помещения. Молча обвел их немигающим взглядом. Разговоры стихли сами собой. Они почувствовали исходящую от меня ледяную угрозу.

— Значит так, гвардия, — мой голос лязгнул в бетонных стенах, как затвор автомата. — Слушай мою команду. С сегодняшнего дня вводится новый устав караульной и гарнизонной службы.

Кабан недоуменно сдвинул брови, выпуская струю дыма.

— Чего? Какой устав, Гендос? Мы ж не в армии.

— Теперь — в армии. Моей личной, — я шагнул к нему, заставив Серегу инстинктивно подобраться. — Свою бригаду я перевожу в разряд тимуровцев.

— Кого⁈ — поперхнулся Шуруп, чуть не выронив гитарный медиатор. — Пионеров, что ли? Бабушек через дорогу переводить?

— Если надо будет — переведете и бабушек. А если бабка упираться будет — перенесете на руках, — отчеканил я. — Но главное не это. Строго-настрого, под угрозой физического устранения из коллектива, запрещаю обирать пьяных, трясти барыг на мелочь и вообще заниматься гоп-стопом. Любая копейка, взятая на улице не по моему приказу, будет стоить вам здоровья.

В подвале повисла тяжелая, гнетущая тишина. Пацаны переглядывались. Недовольство зрело, как нарыв. Они уже привыкли к статусу Робин Гудов, которые оставляют себе процент за риск.

Михан, тяжело сопя, поднялся с трубы. Здоровяк переминался с ноги на ногу, не решаясь встретиться со мной взглядом.

— Ген… ну ты чего? Мы же только мразь всякую щипали. Которая сама нарывалась. Нам же вещи были нужны, туда-сюда… А теперь что? Просто так мерзнуть на улицах?

Я не стал повышать голос. Я перешел на тот самый страшный, спокойный шепот, от которого у нормальных людей потеют ладони.

— Если я узнаю. Если до меня дойдет хоть один слух, что кто-то из вас обчистил пьяного мужика или тряханул студента… Я лично. Своими руками. Сломаю ногу. Открытым переломом. Прямо в коленном суставе. И выкину из бригады с позором.

Я сделал паузу, сканируя их лица. Зная мой характер, зная, как я ломал уркаганов Баксана, они понимали: я не блефую. Я сделаю это без колебаний.

Кабан опустил глаза. Михан сел обратно на трубу. Остальные затихли, переваривая информацию. Бунт был подавлен в зародыше, но осадочек, как говорится, остался. Они подчинились силе, но не понимали логики.

Я вздохнул. Настало время раскрыть карты. Не все, конечно. Но ту часть колоды, которая заставит их гордиться собой, а не чувствовать себя опущенными шестерками.

— А теперь слушайте меня внимательно, мужики. И то, что я сейчас скажу, должно остаться в этих стенах навсегда. До гробовой доски.

Я прошелся вдоль строя, заложив руки за спину.

— Вы думаете, мы просто так гоняли Баксана? Вы думаете, я просто так водил вас на пищекомбинат, когда там брали медвежатников Седого и Скрипача? Вы думаете, я просто так знал, когда и где произойдет облава на даче в Серебряном Бору?

Шуруп поднял на меня ошарашенные глаза. Его рот приоткрылся.

— Ген… ты хочешь сказать…

— Да, Витя. Именно это я и хочу сказать. Все эти месяцы, начиная с нашего первого столкновения с урками, мы работали не на себя. Мы были частью крупной, многоходовой оперативной разработки Комитета Государственной Безопасности.

Упоминание КГБ в те годы было равносильно удару молнии. Пацаны оцепенели. Кабан побледнел, его мощная челюсть отвисла.

— К-комитета? — просипел Михан. — Мы… работали на Контору⁈

— Именно. А вы думаете, что чисто за личный героизм получили подарки под Новый год? Мой куратор — майор КГБ. Задача стояла четкая: внедриться в структуру теневого миллионера Штерна, вывести его из равновесия, спровоцировать на ошибки и сдать с потрохами вместе со всей бухгалтерией. Вы были моим силовым прикрытием. Моей оперативной группой.

Я остановился перед ними, глядя каждому в глаза.

— Я не мог открыть вам правду с самого начала. Это был приказ. Секретность. Если бы вы знали, вы могли бы дрогнуть на допросах у того же Сидорчука, или проболтаться по пьяни. Вы должны были выглядеть как настоящая, дикая уличная банда. И вы сыграли эту роль блестяще. Вы — герои, парни. Вы помогли государству уничтожить преступный синдикат. Контора о вас знает. Вы на хорошем счету.

Я выдержал паузу, давая им переварить эту атомную бомбу.

— А теперь подумайте своими пудовыми головами. Вы — засвеченный оперативный резерв КГБ. Вы думаете, за вами сейчас не присматривают? Вы думаете, кураторы простят вам, если вы, герои спецоперации, начнете по подворотням пьяных работяг на трешки выставлять? Да вас закатают в асфальт и сотрут в лагерную пыль быстрее, чем вы успеете сказать «мама»!

Я повысил голос.

— Мы сделали великое дело! Мы очистили район! И теперь мы будем держать этот порядок с честью. Как тимуровцы. Как элита. Никакой грязи. Никакого криминала. Только закон и справедливость. Вы поняли меня⁈

В котельной стояла звенящая тишина. В глазах пацанов происходила тектоническая сдвижка. Страх перед уголовкой сменился суеверным трепетом, а затем — бешеной, распирающей грудь гордостью. Они не просто уличная шпана. Они — тайные агенты Комитета! Джеймсы Бонды советского разлива!

Кабан первым вскочил с ящика. Его лицо сияло.

— Твою ж мать, Гендос… Так вот оно что! А мы-то думали… Мы же Конторе помогли! Да за такое… Да я теперь каждого алкаша, который мимо урны плюнет, буду лично до вытрезвителя на руках нести!

Шуруп нервно рассмеялся, поправляя очки.

— Офигеть… Джеймс Бонд отдыхает. Ген, а нам… ну, ксивы какие-нибудь дадут?

— Обойдешься без ксивы, шпион недоделанный, — я тепло усмехнулся. Напряжение спало. Я видел, что они приняли новую реальность. Я дал им идеологию, которая была сильнее жажды легких денег.

— Но, парни, — я виновато развел руками. — Я понимаю, что таскал вас втемную. Рисковал вашими шкурами. Я командир, и