Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Он недоуменно открыл тяжелый журнал.

— Читайте вслух. Громко.

— Починка крыши ветерану Иванову… Сбор металлолома бригадой Кабанова — три тонны… Ремонт автомобиля фронтовика… Предотвращение кражи в продуктовом магазине… — забубнил ревизор, пробегая глазами по строчкам.

— Это официальный журнал нашего отряда, — жестко сказал я. — Каждое действие задокументировано. Под каждым добрым делом стоят подписи благодарных жителей. Адреса. Телефоны. Мои парни пашут как проклятые. Они вычистили район от грязи. Они помогают старикам.

Я вернулся на свое место. Я навис над столом, подавляя его своим авторитетом.

— Вы пришли искать грязь? Вы ее здесь не найдете. Зато я могу найти кое-что интересное. Вы же знаете правила игры, товарищ ревизор? Вы поднимаете пыль на пустом месте. Вы мешаете полезной партийной инициативе снизу. Я прямо сейчас могу снять трубку и позвонить второму секретарю обкома. Георгий Шавлович очень внимательно следит за нашей работой. И ему очень не понравится самоуправство. Ему не понравится, что горком пытается зарубить лучшее начинание года из-за пары жалких анонимок.

Имя Георгия Шавловича сработало как мощное магическое заклинание. Ревизор поперхнулся воздухом. Он знал политические расклады. Обком — это высшая лига. Горком — просто мелкие исполнители.

— Вы… вы угрожаете мне, Мордов? — Смирновский попытался сохранить лицо. Но голос его предательски дрогнул.

— Я констатирую непреложные факты. Собирайте свою папку. Возвращайтесь в горком. Напишите красивый, подробный отчет. Напишите о том, как передовой опыт ПТУ-31 нужно срочно распространять на всю Москву. А авторов гнусных анонимок я найду сам. И проведу с ними суровую профилактическую беседу.

Ревизор суетливо сгреб бумаги со стола. Он вскочил с моего законного кресла. Он понял свое поражение. Он нарвался на глухую бетонную стену.

— Мы еще вернемся к этому разговору, Мордов, — пробормотал он для проформы и пулей выскочил из кабинета.

Я сел в кресло. Я тяжело, с облегчением вздохнул.

Первый бюрократический бой выигран всухую. Вельтищев получил крепкий щелчок по носу. Я отбил коварную атаку.

Я взял перьевую ручку. Я начал заполнять официальные бланки. Я — старый солдат. Я привык воевать автоматом и острым ножом. Но теперь моя война переместилась в высокие кабинеты. Моим оружием стали строгие приказы, отличные характеристики и гербовые печати.

И в этой новой войне я тоже собирался победить.

Я посмотрел в большое окно. Январское солнце робко пробивалось сквозь морозную дымку. Зима семьдесят первого года была суровой. Но мой личный механизм работал без малейших сбоев. Я плеснул спирта в систему. Я разогрел картер. Я давил на газ.

Глава 19

«Если лезвия для безопасной бритвы „Нева“ затупились, а новых в галантерее не завезли, настоящий советский мужчина не опускает руки. И уж тем более не ходит заросшим, как геолог в тайге. Возьмите обычный граненый стакан. Поместите тупое лезвие внутрь. Прижмите пальцем к стеклянной стенке и водите из стороны в сторону минут пять. Стекло сработает как идеальный абразив. Лезвие снова станет бритвенно-острым».

Маленькие хитрости

Февраль тысяча девятьсот семьдесят первого года ударил по Москве злыми, пронизывающими ветрами. Снег давно перестал быть белым. Он превратился в серую, спрессованную корку на тротуарах. Дворники скребли эту корку железными ломами с самого утра. Звук разносился по дворам, ввинчиваясь в уши.

Радиоточка на стене моего нового кабинета бодро вещала о покорении космоса. Американский «Аполлон-14» успешно сел на Луну. Алан Шепард гулял по лунному грунту. А в нашей стране все готовились к грядущему двадцать четвертому съезду КПСС. Партийная машина набирала обороты. Заводы гнали план. Школьники рисовали стенгазеты.

Я сидел за своим собственным, выделенным по штату столом в райкоме комсомола. Заместитель заведующего отделом оборонно-массовой и спортивной работы. Звучит солидно.

Я разминал в пальцах папиросу. Мой взгляд скользил по стопке казенных бумаг. Справки, отчеты, характеристики. Вся эта бюрократическая макулатура в моем прошлом вызывала тошноту. Я был боевым офицером. Я привык решать проблемы автоматом и тактикой. А теперь моим главным оружием стала перьевая ручка с синими чернилами.

Дверь кабинета скрипнула. На пороге возник Игорь Ростиславович Вельтищев. Наш непотопляемый комсорг ПТУ.

На нем красовался новый пиджак. Из нагрудного кармана торчал уголок дефицитного шелкового платка. Игорек пах дорогим шипром и скрытой, гнилой тревогой. Он прошел к столу. Сел без приглашения.

— Здравствуй, Гена, — он натянул на лицо свою фирменную, фальшивую улыбку. — Как служба на новом месте? Бумаги не давят?

Я неторопливо положил папиросу на край пепельницы.

— Бумаги, Игорь, это щит. Правильная бумага бережет от пули лучше бронежилета. Ты по делу зашел или просто свежим парфюмом похвастаться?

Вельтищев скривил губы. Мой тон его бесил. Он ненавидел меня. Я держал его за горло компроматом. Я забрал часть его власти. Я играл на его поле и выигрывал.

— По делу, Геннадий. Партия требует усилить идеологическую работу с молодежью. Съезд на носу. А у нас в училище происходят странные брожения.

Он сделал театральную паузу. Я молчал. Я ждал, когда этот суслик сам шагнет в мышеловку.

— Марина Александровна, — Игорек понизил голос. — Наша учительница обществоведения. До меня дошли тревожные сигналы. Она собирает у себя дома студентов. Читает им сомнительные стихи. Обсуждает западную философию в отрыве от марксизма. Пахнет антисоветчиной.

Он внимательно посмотрел на меня. Пытался уловить реакцию.

— И говорят, Гена, что ты частый гость на этих… кухонных посиделках.

Внутри меня сработал сигнал боевой тревоги. Игорек не просто так пришел. Он копал. Он искал повод свалить меня. Диссидентство в семьдесят первом году — это волчий билет. Это исключение из комсомола. Это крест на карьере и прямая дорога на беседу к следователям КГБ. Игорек решил ударить меня чужими руками. Он хотел связать меня с Мариной и утопить нас обоих.

Я рассмеялся. Громко. Открыто.

— Игорь Ростиславович. Ты меня с кем-то перепутал. Я читаю только Устав гарнизонной и караульной службы. И иногда спортивную газету. А к Марине Александровне я заходил ровно один раз. Помог починить капающий кран. Как тимуровец.

Я подался вперед. Оперся локтями о стол.

— А вот откуда у тебя такие подробности про ее посиделки? Сам там сидел? Или сексотов своих прикармливаешь? Смотри, Игорек. За такие доносы можно и по шее получить. От меня лично.

Комсорг побледнел. Он вскочил со стула.

— Я предупредил тебя, Мордов! Райком будет разбираться! Мы выведем эту гниль на чистую воду!

Он вылетел из кабинета. Дверь хлопнула.

Я тяжело вздохнул. Идиот. Он не понимал, куда лезет. Он решил