Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Я подошел к старому металлическому шкафу в углу котельной. Распахнул скрипучие дверцы.

Внутри, тускло поблескивая стеклянными боками в полумраке, стояли два тяжелых деревянных ящика. Полные, под завязку забитые отборной «Столичной» водкой. Двадцать бутылок огненной воды, добытой мною через связи Вахтанга Шавловича специально для этого момента. И рядом — огромный бумажный сверток с дефицитной краковской колбасой, бородинским хлебом и солеными огурцами.

— Пришлось поставить два ящика, чтобы вы меня простили, — я с улыбкой посмотрел на остолбеневшую гвардию. — Штрафной батальон гуляет.

Подвал взорвался восторженным ревом.

— Гендос! Командир! Красава! — Кабан ринулся к шкафу, как изголодавшийся медведь к колоде с медом. — Да мы за тебя… Да мы Баксана еще раз из-под земли достанем и закопаем обратно!

Михан уже сноровисто срывал зубами сургучные пробки. Шуруп суетливо расстилал газету «Труд» прямо на бетонном полу, нарезая колбасу моим трофейным складным ножом.

Это была дикая, первобытная мужская пьянка. Без баб, без сантиментов, в пыльном, промерзшем подвале, освещенном тусклой лампочкой. Мы пили из граненых стаканов, экспроприированных из столовой, не чокаясь, затаив дыхание, чтобы не обжечь горло ледяным алкоголем.

После третьего стакана языки развязались. Градус снял блокировки.

Пацаны наперебой вспоминали, как мы брали Баксана у ДК, как лежали в снегу у пищекомбината, ожидая штурма. Они приукрашивали свои подвиги, перебивали друг друга, хохотали до слез.

Я сидел на ящике, прислонившись спиной к теплой кирпичной кладке буржуйки. Водка приятно грела кровь, расслабляя стальные узлы в мышцах. Я смотрел на этих простых, грубых, но до одури преданных парней.

Они простили меня. Два ящика водки — смешная цена за их прощение. Но оно того стоило на все сто процентов.

— А помните, как этот Скрипач с козырька рухнул? — ржал Кабан, размахивая куском колбасы. — Как мешок с дерьмом! Шмяк! И готов! А мы лежим такие, снег жуем… Ох, Гендос, ну ты и стратег!

— Стратегия — это наука выживать, Серега, — я отсалютовал ему стаканом. — За вас, парни. За самую боевую и правильную гвардию в этой заснеженной Москве.

Мы пили. Пили долго и много. Но никто не устроил дебоша. Не было пьяных драк или блевотины по углам. Дисциплина, вколоченная мной в их подкорку, работала даже в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Глубокой ночью мы, шатаясь, но поддерживая друг друга за плечи, вывалились из котельной на морозную улицу. Снег искрился под фонарями. Воздух был чистым и колким.

— Ген… — Витька Шуруп повис на моем плече, дыша перегаром. — А мы теперь правда… ну, хорошие? Как Тимур и его команда?

— Лучше, Витя. Мы — Тимур и его спецназ, — я усмехнулся, поправляя ему шапку. — Иди спать, герой. Завтра на учебу.

Мы разошлись по комнатам. Я рухнул на свою скрипучую кровать прямо в одежде. Голова слегка гудела, но на душе было абсолютно спокойно.

Операция завершилась полным, безоговорочным триумфом. Штерн сидел. Баксан исчез. Район был под моим контролем. Комсомол стал моим официальным щитом. А моя Гвардия превратилась в монолитную, идейно правильную силу, которой я мог управлять по щелчку пальцев.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором возникло милое, улыбающееся лицо Светочки. Моей девочки, ради которой я и затеял всю эту войну в подворотнях. Завтра я куплю ей цветы. Самые дорогие, какие только смогу найти в этой зимней Москве. И мы пойдем в кино.

Старый солдат, запертый в молодом теле, наконец-то мог позволить себе немного мирной жизни. До тех пор, пока родина или судьба не подкинут новую задачу. А они обязательно подкинут.

За окном выла метель, заметая следы вчерашних боев. Январь тысяча девятьсот семьдесят первого года вступал в свои права, неся с собой новые ветры перемен. И я был готов встретить эти перемены во всеоружии.

Глава 18

«Если пишущая машинка вдруг начала выдавать бледный, нечитаемый текст, а запасной ленты под рукой нет, советский бюрократ руки не опускает. Достаточно снять старую ленту. Смочить ватный тампон в тройном одеколоне и протереть катушку. Спирт растворит засохшую краску. Лента прослужит еще пару месяцев верой и правдой. В карьерных играх всё работает точно так же. Засохший, бледный авторитет начальника легко оживить. Нужно только плеснуть правильного „одеколона“ в нужные уши».

Маленькие хитрости

В мире бушевали страсти. Дикторы по радио бодрыми голосами вещали про открытие гигантской Асуанской плотины в Египте. Наши инженеры построили чудо на Ниле. А где-то в далекой Уганде генерал Иди Амин устроил военный переворот. Газеты пестрели заголовками про запуск американского «Аполлона-14» к Луне. Новости сыпались одна за другой. Жизнь кипела. Но здесь, в заснеженной Москве, я строил свою собственную империю. Легальную. Комсомольскую.

Я сидел в уютном кабинете комитета комсомола. Игорь Вельтищев нервно курил болгарскую сигарету. Он сидел напротив меня. Мой бывший враг превратился в моего карманного секретаря. Папка с его грехами лежала в надежном тайнике. Игорек стал шелковым.

Я положил ноги в тяжелых рабочих ботинках на край его полированного стола.

— Значит так, Игорь Ростиславович. Мы меняем тактику. Нашему Экспериментальному оперативному отряду нужен новый статус. Мы выходим на районный уровень.

Вельтищев поперхнулся дымом. Он вытер пот со лба рукавом модного пиджака.

— Гена… Мы и так гремим на весь район. Директор ПТУ сдувает с тебя пылинки. Райком прислал благодарность. Куда еще выше?

Я жестко посмотрел ему в глаза.

— Стабильность — это признак застоя, Игорек. Моя гвардия скучает. Энергию молодых, крепких парней нужно направлять в созидательное русло. Иначе они начнут искать приключения. Ты же этого не хочешь?

Комсорг судорожно замотал головой.

— Я предлагаю акцию, — я убрал ноги со стола. Я достал из кармана блокнот. — Мы берем шефство над ветеранами района. Мои пацаны — будущие автомеханики, слесари, мотористы. У многих стариков гниют в гаражах старые машины. Заборы косятся. Да даже дрова колоть некому. Мы организуем бригаду тимуровцев нового образца. Бесплатный ремонт техники для заслуженных людей.

Глаза Вельтищева округлились. До него дошел масштаб идеи.

— Гена… Да это же золотая жила! Это передовица в «Комсомольской правде»! Инициатива снизу!

— Именно, — я хлопнул ладонью по столу. — Ты составляешь списки ветеранов через собес. Выбиваешь нам инструменты и запчасти по линии ДОСААФ. Я беру на себя руководство процессом. А в конце месяца ты с гордым видом докладываешь в райкоме о небывалом росте