Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Отлично. Значит, мы встретим их с подобающим гостеприимством.

Я развернулся к своим бойцам. Лица парней были напряжены. Они понимали, что на этот раз ставки выросли до небес. Это не дворовая шпана. Это вооруженный, организованный синдикат.

— Слушай мою боевую задачу, Гвардия, — я начал расхаживать по подвалу, чеканя каждое слово. — Завтра мы принимаем бой. Настоящий бой. Если мы сдадим базу Вахтанга, они сожрут нас поодиночке. Они заберут Универмаг, они заберут ДК, они будут диктовать свои условия на наших улицах. Я этого не допущу.

— Командир, у них же стволы, — хрипло заметил Михан. — Мы с монтировками против пушек не попрем. Положат нас там прямо у ворот.

— Не положат, Михан. Потому что они не успеют сделать ни одного выстрела, — я остановился и хищно оскалился. — Мы не будем воевать с ними в чистом поле. Мы затащим их в лабиринт. На склады. Там, где их пистолеты будут бесполезны, а наша подготовка и знание местности дадут нам абсолютное преимущество. Мы устроим им классическую партизанскую засаду в условиях индустриальной застройки.

Я повернулся к директору.

— Вахтанг Шавлович, завтра к семи вечера на базе не должно быть ни одного вашего сотрудника. Отпустите всех домой. Сторожа можете тоже отпустить. Территория должна быть пустой и мертвой. Оставьте открытыми только ворота ангара номер три. Того, где лежат пустые деревянные поддоны и старые рефрижераторы.

— Хорошо, Гена… Я всё сделаю. Но вас же мало! Их будет человек десять-двенадцать!

— Количество не имеет значения, если у противника нет тактики, — отрезал я. — Идите домой, Вахтанг Шавлович. Ложитесь спать. Завтра база снова будет вашей.

Когда директор ушел, я собрал пацанов в плотный круг.

— Значит так, орлы. Сегодня никаких гулянок. Идете по домам, плотно ужинаете и спите. Завтра в шестнадцать ноль-ноль сбор в котельной. Форма одежды — темная. Обувь на резиновом ходу, чтобы не скользила и не скрипела. Никаких красных повязок. Завтра мы не дружинники. Завтра мы — тени.

Я посмотрел на Шурупа.

— Витя, на тебе освещение. Мне нужно, чтобы в третьем ангаре свет сработал только по моему сигналу. Сделаешь рубильник-времянку?

— Обижаешь, командир. Скручу так, что по щелчку пальцев всё в темноту уйдет.

— Кабан, Михан. Вы берете на себя тяжелую артиллерию. Никаких ножей. Только тупые, дробящие предметы. Арматура, черенки от лопат. Если ударят — ломайте руки, но головы не пробивать. Нам не нужны жмурики. Нам нужны калеки, которые уползут отсюда и расскажут остальным, что Москва закрыта.

Я подошел к столу и развернул чистый лист бумаги. Быстро, уверенными штрихами набросал схему третьего ангара. Узкие проходы между высокими штабелями деревянных поддонов. Слепые зоны. Точки входа и выхода.

— Это наша территория, — я ткнул карандашом в центр схемы. — Они загонят свои фуры внутрь. Рустам и его быки выйдут из машин, чтобы осмотреться. В этот момент Витя рубит свет. Наступает кромешная темнота. Они ослепнут, их глаза не успеют привыкнуть. А мы будем ждать их в темноте. Ударяем с трех сторон одновременно. Бьем по суставам, по коленям. Лишаем их мобильности. Они не смогут стрелять в темноте, побоятся попасть в своих. Вырубаем их поодиночке и оттаскиваем в разные стороны.

Парни смотрели на схему завороженно. В их глазах страх постепенно сменялся холодным, расчетливым азартом. Они верили мне. Они знали, что мой тактический гений еще ни разу не давал сбоя.

— Готовьтесь, Гвардия, — тихо сказал я. — Завтра мы сдаем главный экзамен.

На следующий день, за пару часов до операции, мне нужно было сделать еще один, жизненно важный звонок. Я дошел до ближайшего телефона-автомата, закинул монету и набрал заученный номер.

— Слушаю, — раздался сухой голос майора Смирнова.

— Погода ухудшается, Валерий Петрович, — я произнес пароль. — Надвигается сильный южный циклон. На плодоовощной базе. Ровно в восемь вечера. Тут южные гости приехали, мы им готовим тёплый приём…

Я быстро сообщил о том, что задумал.

Смирнов на том конце провода тяжело вздохнул.

— Я знаю про южных, Гена. Моя агентура доложила. Они оборзели в край. Хотят перехватить каналы Штерна. Их бригадир — Рустам. Опасный зверь. В розыске в двух республиках за вооруженные налеты. Ты уверен, что хочешь лезть в эту мясорубку? Я могу послать туда спецназ.

— Если пошлете спецназ, будет бойня, товарищ майор, — жестко возразил я. — Вы положите своих людей. Дайте мне сделать эту работу. Тихо и спокойно. А вы приедете на готовенькое. В двадцать-тридцать. Заберете тепленьких, упакованных клиентов вместе с их фурами, набитыми контрабандой.

— Ты берешь на себя слишком много, Мордов, — в голосе чекиста прозвучало сомнение. — Их двенадцать человек со стволами. Вас десять с черенками от лопат. Это самоубийство.

— Это тактика, Валерий Петрович, — я усмехнулся. — Я гарантирую результат. Главное — обеспечьте мне периметр. Чтобы ни одна патрульная машина милиции не сунулась в этот район до половины девятого. Иначе Сидорчук приедет на шум и словит пулю.

— Добро, — Смирнов принял решение. — Периметр будет чист. В двадцать ноль-тридцать мы заходим. Удачи, полководец. И постарайся не сдохнуть. Ты мне еще нужен для работы по обкому.

Я повесил трубку. Тыл обеспечен. Пора выдвигаться.

Морозный вечер опустился на Москву. Территория плодоовощной базы была мертва. Огромные, темные ангары стояли в снегу, словно брошенные корабли. Ни единого звука, ни одного охранника. Вахтанг выполнил всё в точности.

Мы просочились на территорию через прореху в заднем заборе. Десять теней в темных куртках и вязаных шапочках.

Ангар номер три встретил нас запахом гнилой древесины, мерзлой картошки и сырости. Внутри горели всего три тусклые лампочки под высоким, сводчатым потолком. В центре ангара оставалось широкое пространство для въезда фур. По бокам высились гигантские, трехметровые лабиринты из пустых деревянных поддонов и старых, списанных холодильных установок. Идеальная площадка для засады.

Я расставил бойцов по точкам.

— Кабан, Михан. Вы занимаете левый фланг. Прячетесь за рефрижераторами. Ждете моего свиста.

— Шуруп. Твое место у щитка. Руку на рубильник и не дышать. Как только я дам команду «Ночь» — рубишь фазу и падаешь на пол.

Я сам вместе с двумя самыми быстрыми мотористами занял позицию на правом фланге, за штабелями поддонов, прямо напротив ворот. В руках я сжимал тяжелый, обрезиненный стальной прут.

Время тянулось, как густая смола. Мороз пробирался под