Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Представляю! – поджала я губы, – Сами вздохнули, а на меня сваливаете! Тоже мне, следопыт!

- Я не вздыхал! – отчеканил Кольцов, – Наоборот, я затаил дыхание!

- Я тоже!

- Но, тогда …

Мы посмотрели друг на друга. И произнесли одновременно:

- Чигран?!

- Очень ехидно с его стороны! – добавила я.

Глава 33

Из пункта А до Б шла через Ж дорога.

Леонид Либкинд.

Мы возвращались из заведения Толстого Хиля. С Ванькой. Под ручку. Даже не вспомню, когда это у нас так получилось. Как-то само собой. Вот, не было такого, не было, а потом я смотрю, а мы уже идём, как влюблённые. И не могу сообразить, с каких пор. Затмение какое-то, не иначе! Или … магия? Да, нет, не может быть! Я бы почувствовала.

Ванька забавно рассказывал о том, как ему, двухлетнему, подарили щенка Тяфку. Какой это был забавный и хитрый щенок, который больше всего на свете любил ничего не делать, и чтобы ему при этом чесали пузико. Я хихикала. У меня на плече сидел котёнок, внимательно слушал и одобрительно мурчал.

Эти двое, Ванька и щенок, быстро нашли общий язык. И шкодничали вдвоём. И никто другого не выдавал. Зато и получали одинаково, кто бы ни попался. Любимое развлечение друзей было стащить с кухни пирожок или блинчик, чтобы никто не заметил. Для этого даже была разработана хитрая схема, в которой были чётко расписаны роли.

Вначале малыши прибегали на кухню, как будто за укатившимся мячиком или в поисках пропавшей игрушки. Вдвоём. Конечно, никто не видел ни игрушку, ни закатившегося мячика. Тогда отважный щенок подскакивал к самому столу с пирожками и делал вид, что хочет ухватить пирожок, отвлекая на себя внимание. А когда кухарки начинали на него кричать и размахивать полотенцами, он отбегал чуть в сторону и изображал из себя умирающего: падал на пол и громко стонал. И вот, когда все взоры были направлены на щенка, который вот-вот отдаст богу душу, никем незамеченный Ванька прокрадывался к вожделенному пирожку и прятал его себе за пазуху. Горячий пирожок обжигал ванькино пузо, но мальчик не выдавал боли. Он тихонько отходил от стола и неслышной тенью выскальзывал за дверь. И тут же «оживал» умирающий щенок. И улепётывал без оглядки, вертя хвостом от возбуждения, как пропеллером.

Добытый пирожок честно делился пополам.

- Ванька, – улыбнулась я, – Ты, хоть сейчас-то, понимаешь, что это вас так специально подкармливали?

- Конечно, – улыбнулся он в ответ, – Понимаешь, я в детстве был невысокого роста, а пирожок всегда оказывался на самом краю стола, где мне удобно было до него дотянуться. И все окружающие кухарки так старательно от него отворачивались, когда Тяфка давал своё представление … Конечно, это была провокация с их стороны!

А, вот ещё был случай! Приучил я Тяфку рот открывать, но не лаять. Он уже подрос к тому времени, сильно подрос. И мне уже лет шесть-семь было. И повадились мы к сторожевым будкам наведываться. Ну, знаешь, не те охранники, которые дворец охраняют, а те, которые на въездах-выездах стоят, въезжающих-выезжающих записывают. Вот эти, как раз, стоят в будках. И повадились мы в сумерки к тем будкам подкрадываться. Тяфка как раз до окошка будки мордой доставал, если задними лапами встанет мне на плечи. А теперь представь: стоит себе охранник, в окошко будки поглядывает, никого не видит, никого не слышит, вдруг ему в это окошко собачья морда – шасть! Открывает пасть и говорит тоненьким мальчишеским голосом:

- Не спишь? Не спи! А то замёрзнешь …

Я прыснула, представив такую картинку. А Ванька вдруг грустно улыбнулся:

- Некоторые потом по два дня заикались … Глупый я был тогда.

- И шкодник великий! – добавила я, – Вместе со своим Тяфкой.

- Не скажи! – возразил Ванька, – Тяфка ещё верный был. Довелось мне как-то заболеть. Ну, понятно, мамки-няньки, врачи-аптекари, волшебники-целители и всё такое прочее. Но, что-то серьёзное приключилось. Целую неделю в постели лежал. Так, веришь ли, Тяфка всё это время возле постели провёл! Ни крошки в рот не взял. Даже кусочка морковки не съел, а это его любимое лакомство было! Только воду хлебал.

- Морковки? – удивилась я.

- Морковки, – серьёзно подтвердил Ванька, – Ты не представляешь, как Тяфка морковку любил! Жизнь был готов отдать за кусочек морковки! А меня, получается, он любил больше.

- И чем всё кончилось? – спросила я.

- Нормально всё кончилось, – пожал плечами Ванька, – Я выздоровел, Тяфка, когда увидел, что я с постели встаю, так обрадовался, что скакал по всей моей комнате, как умалишённый. И по кровати, и по тумбочке, и по столу, и по стульям … Радовался! Отощал он за эту неделю знатно. Пожалуй, больше половины своего веса скинул. Ну, и кинулся жрать всё подряд! Всё, что в его миске было, всё что было в миске у кота …

- Какой ещё кот? – не поняла я.

- У матушки любимый кот был, – пояснил Ванька, – Настолько пушистый, что больше похож был на мячик с глазами, чем на кота. Матушка, как увидела, что её любимец без обеда остался, взяла его миску и поставила на высокий подоконник. И кота туда же посадила. И положила ему в миску колбаски. А Тяфка, как ни старался, заскочить туда никак не мог. Во-о-от.

- И что же?

- Он же умный! – развёл куками Ванька, – Сел он рядышком, дождался, когда кот взял в рот самую большую колбаску из миски, да как треснет лапой по свисающему котовому хвосту! Кот от неожиданности как заорёт!

- А колбаска падает на пол! – рассмеялась я.

- Не успела, – серьёзно поправил меня Ванька, – Этот обжора её в полёте перехватил. Представляешь? И так три колбаски подряд! У матушки, при виде такого кощунства, чуть истерика не приключилась. От хохота.

- Да, уж! – только и выговорила я сквозь смех, – Вижу, что Тяфка был твой любимец!

- Конечно. А у тебя, Васька, был в детстве любимец?

- Да вот же он, на плече сидит! – удивилась я, – Неужели не видишь?

- Подожди! – Ванька даже остановился от неожиданности и посерьёзнел, – Ты хочешь сказать, что с этим котёнком ты играла и в детстве?!

- Ну, да!

- Не может