Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Глава 35

Любовь бежит от тех, кто гонится за нею.

А тем, кто прочь бежит, кидается на шею.

Вильям Шекспир.

Мы шли с Ванькой Дураковым из таверны в общежитие. Вместе. Он меня даже за талию приобнял. Когда же я его простила? М-м-м … Не помню! Как отрезало! Но, ведь простила же, паразита такого! Котёнок сладко подрёмывал у меня за пазухой, иногда принимаясь мурчать во сне.

- Вань, а ты правда потомок Пугачёва? – спросила я.

Ванька, который рассказывал, как он ребёнком выехал на первую свою охоту, чуть не поперхнулся от неожиданности.

- Ну, Васька! Вот, до чего ты въедливая девчонка! Кому ни скажешь что потомкам Пугачёвых Екатерина Вторая фамилию Дураковых присвоила, те сразу понимают что к чему. И глупых вопросов не задают. А ты задаёшь! А я, понимаешь, врать не привык. Нет, не потомок я Пугачова. Неправильно понимают мои слова все остальные. Хотя сама история про эту фамилию – чистая правда. Только я к этой истории отношения не имею.

- А почему же ты Дураков?

- Потому что кто-то из предков был дураком, – пожал плечами Ванька.

- И ты об этом так спокойно говоришь? – удивилась я.

- А что? – не понял Ванька.

- Ну-у-у … Мне бы было неудобно. Кто-то из предков – дурак дураком! И про меня думали бы, что я глупая.

- Да ты что? – Ванька даже остановился, – При чём здесь «глупый»? Дурак, это совсем не синоним глупости!

- Как это? – растерялась я, – Обзываются же, вот мол дурак, и уши у него холодные!

- Это сейчас так обзываются! – обиделся Ванька, – А я говорю «предок». Когда этот предок жил, слово дурак совсем другой смысл имело!

- Какой?

- Ты, правда, не знаешь? – подозрительно покосился на меня парень.

- Правда!

- Тогда слушай. Только начнём мы вот с чего. Кто такой рыцарь?

- Конник или всадник! – вспомнила я, – Происходит от слова «рейтар», что, собственно, и означает «всадник».

- Угу. То есть, этот воин лучше прочих, потому что имеет коня. Идём дальше. Кто такой барон?

- М-м-м … Низший дворянский титул?

- Ага! То есть, барон выше обычного рыцаря?

- Конечно!

- Прекрасно! – Ванька потёр ладошки, – Кто такой виконт?

- Тоже титул дворянина. Выше барона. Ванька, ты это к чему?

- Подожди! Кто идёт дальше?

- Ты проверяешь мои знания? Дальше граф, потом маркиз, потом герцог. Что ещё?

- Видишь, какая длинная лестница? А кто выше герцога?

- Принц. Потом принц крови. Потом король. Потом император. Господа бога упоминать надо?

- Не надо. Достаточно короля и императора. Я хочу, чтобы ты поняла: каждая из этих ступенек занималась не сторонними людьми, не просто сваливалась с неба. За эти титулы люди бились смертным боем, не щадя ни друзей, ни врагов, ни самих себя. На высшие ступеньки поднимались самые жестокие и самые свирепые. Иначе они не могли бы править другими жестокими и свирепыми, которые теперь становились их поддаными. И нравы этих правителей были под стать характеру, жестокие и свирепые. Если правильно представлять себе эту социальную лестницу, то она похожа на пирамиду из черепов, на вершине которой сидит всего один победитель. А остальные – стали черепами.

- Зачем ты мне это рассказываешь? – устало спросила я.

- Вот зачем. Как бы не был велик и могуществен этот жестокий и свирепый король, и даже наоборот, в силу своего необузданного нрава, в порыве ярости и неистовства он может совершить необдуманный поступок. Поступок, который может тяжело отозваться впоследствии. Самый простой пример – обидеть соседнего короля или посла. Что вполне могло привести и приводило не раз к войне.

- И что?

- С другой стороны, кто может осмелиться перечить всемогущему властелину, даже когда он делает что-то во вред себе? Ни один вельможа не рискнёт поправить короля, даже к его собственному благу или благу королевства.

- Ваня, я ещё не понимаю, куда ты клонишь.

- К тому, что умные короли придумали себе такую отдушину, глоток свежего воздуха, специального человека, который вполне мог надерзить монарху, не опасаясь за последствия. И звали этих людей …

- М-м-м! – сказала я и задумалась.

- Правильно! – понял мои раздумья Ванька, – В забугорных странах их звали шутами, а у нас дураками. Теперь понимаешь? Дурак, это не глупец. Это человек, наделённый правом возражать государю! В специфической, конечно, форме. Под видом шутки. Но, под видом шутки, говорились вещи важные и серьёзные. И выбирали в дураки не абы кого, а достаточно именитых дворян. Кем был Осип Гвоздь, дурак Ивана Грозного? Княжеским сыном! Кем был Яков Тургенев, шут Петра Первого? Киевский полковник! Кем был знаменитый Иван Балакирев, вначале шут Петра Первого, а потом императрицы Анны Иоановны? Дворянин, выходец из старинного дворянского рода!

- А разве все эти дураки и шуты были не для забавы?

- Были и для забавы … у глупых королей! А у умных для забавы были всякие уродцы и карлики, а шуты и дураки – для умных и своевременных шуток! В том числе, над самим королём. И над его придворными.

- Ага, – сказала я задумчиво, – Получается, что сказочный Иван-дурак, это не дурачок юродивый, а совсем наоборот?

- Да, – серьёзно подтвердил Ванька, – Если этому Ивану дали прозвище «дурак», значит он весёлый зубоскал, который может умно и хитро посмеяться и над боярином, и над дворянином и над князем. А то и над самим царём! И при этом никто не мешает ему быть богатырём или героем.

- Ух ты! – у меня начался настоящий переворот в мыслях, – Получается, что не просто так, когда он принцесс освобождал, то они не смеялись над дурачком убогим, а легко соглашались выйти за него замуж? И вполне могло оказаться, что этот Иван-дурак по иерархической лестнице был не ниже этой принцессы?!

- Ну, вот! – вздохнул Ванька с облегчением, – Наконец-то дошло! Нет, бывали дураки и из низов. Тот же, к примеру, Ян Лакоста, шут Петра Первого. Разорившийся испанский еврей, который оказался в России и понравился императору острым и метким словом. И – представляешь? – так полюбился императору, что тот его даже