Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Гонец, конечно, дальше помчался. У него царское задание, что же он, на каждого зазевавшегося дурака останавливаться будет? Авдотья погоревала, положенное время, да распродала все свистульки, которые ещё в доме оставались. Одну только оставила. Соловейку. Больно нежно та соловейка свистела. За душу брала.

Мальчишки выросли крепкими да задиристыми. Всей улицы заводилы. В отца. Опять же, кровь своё брала, себя показывала. Старшего ещё по привычке Антоновым звали, помнили, чей сын. А остальным двоим прозвище было Солдатовы, потому как дети Авдотьи-солдатки.

И никто и знать не знал, что это, по-сути, принцы королевской крови.

Предположим, что Янислава Тутушевская была девятым поколением от Рюрика, тогда ребятишки Антонов и Солдатовы, получается, одиннадцатое поколение рюриковичей. Да ещё какое-то там гедиминовичей.

- А потом один из их потомков стал шутом у всесильного царя, – в тон ему продолжила я.

- Почему это? – удивился Ванька, – А! Ты думаешь, что я тебе реальную историю своей семьи рассказываю? Нет! Это выдумка. Это для примера, как легко можно расплескать королевскую кровь среди простого народа!

- Да ну тебя! – нахмурилась я, – Мы уже десять минут у дверей общежития мёрзнем, а ты мне сказки рассказываешь!

- А может мне приятно? – подмигнул Ванька, – Вон, смотри, чуть не изо всех окон на нас студентки уставились! А я так повернулся, чтобы им казалось, будто я тебя тискаю!

Я оглянулась на общежитие. И впрямь! Со всех сторон на нас смотрели внимательные глаза. Паразит, ты, Ванька!

Я оттолкнула дурака и опрометью бросилась к дверям. Ох, сколько завтра ехидного шёпота в спину будет! Прямо в дверях я чуть не столкнулась с девушкой со старшего курса. Стопроцентная суккубка. Яркая и привлекательная. Та проводила меня внимательным взглядом, но промолчала. Ни единого слова.

Глава 36

И терпентин на что-нибудь полезен![15]

Козьма Прутков.

Мы шли с Ванькой из «Толстого Хиля». Приобнявшись. А что вы хотите? Он меня приобнял за талию, а мне куда руки девать? Правильно, некуда. Только если его тоже слегка приобнять. Или за талю, или на плечо ему руку положить, со стороны спины. Это бы ещё полбеды. Через каждые сто шагов Ванька останавливался и целовал меня. Ну, проспорила я ему это. Шли как-то, а Ванька говорит:

- Спорим, за этим поворотом мы увидим гнома?

А мы как раз о чём-то увлечённо беседовали, я и ляпнула, не подумав:

- Спорим!

- А на что? – это Ванька.

- А на что ты хочешь? – до меня начал доходить коварный план.

- Значит так, – доловито сказал парень, – Если гном нам встретится, я тебя каждый раз, всю дорогу от таверны целовать буду, когда захочу! Если нет, то ты с меня требуешь любой фант. Любой, какой только в голову взбредёт! Согласна?

Ответить я не успела. Этот гад так всё рассчитал, что с его последним: «Согласна?», мы как раз за поворот и завернули. И навстречу нам … правильно, шёл гном! Откуда он здесь взялся? Гномы здесь не бывают! Их район совсем в другой стороне! А в чужие районы гномы совать нос остерегаются. Разве что днём и по торговой надобности.

- Ну, молчание – знак согласия! – бодро прокомментировал Ванька, – Ты проиграла!

- Я не успела! Это подстава! – возмутилась я.

- Это пари! – возразил Ванька, – Честное джентльменское соглашение!

- А я не джентльмен! Я леди!

- Тогда честное лединское соглашение, – не стал спорить Ванька.

- Но мы не обговорили всех правил! – пошла я на попятный.

- Тогда давай их обговорим прямо сейчас, – согласился прохвост.

И всю оставшуюся дорогу я жарко торговалась за свою независимость. Ну, сколько выторговала, вы уже знаете. Только Ванька каждый раз хитрил. Я специально проверяла. Не успевали мы сделать ста шагов, как он уже целоваться лез. Иногда и восьмидесяти сделать не успевали. В этом случае я толкала Ваньку в грудь и показывала кулак. Если же шагов было около девяноста, ну … прощала. Мог же парень обсчитаться, правда?

Да и целовался он, надо признаться, классно. Меня всю обдавало жаром, когда его губы касались моих. Я даже, словно обмякала, и Ванька бережно меня поддерживал. И глаза у меня закрывались сами собой. И все мысли, какие есть, улетали прочь. Хотелось только стоять, вот так, всю жизнь, и целоваться, целоваться, целоваться … А вокруг пусть сменяются лета, зимы, вёсны … Плевать! Не до них! А потом поцелуй кончался и я приходила в себя. И начинала сердиться. На себя, на Ваньку, на весь белый свет. Только вида не показывала. Почему я дура такая и позволяю этому увальню из меня тряпку делать? А через сто … нет, девяносто шагов, был следующий поцелуй. Обжигающий, сладкий и страстный. Да, страстный! Я вообще, только сейчас поняла, что я страстная женщина. А до этого и не подозревала.

Так, о чём это я? Ах, да! Шли мы и разговаривали, хоть и с перерывами.

- Слушай, Вань, – пришёл мне в голову вопрос, – А внешний мир … ну, который отражение нашего, он какой? Нет, я понимаю, что там нет магии, зато есть технологии. Но, я не понимаю, почему мы эти технологии не развиваем у себя? Почему у нас нет железных дорог и самолётов? Почему мы не ездим на машинах?

- А вам ещё не объясняли? – удивился Ванька, – Ну, значит, ещё объяснят. Даже экскурсию организуют для тех, кто пожелает. Я пожелал. И мне не понравилось. А твой вопрос … Понимаешь, до определённого момента технологии и магия могут существовать вместе. Ну, не бегаем же мы полуголые с дубинками? У нас и кузницы, и ткацкие станки, и гончарное производство … В общем, много чего. Но, наступает момент, когда происходит выбор. Или-или. Или технология, или магия. У нас получилась магия. В отражённом, внешнем мире – технология.

- А почему не наоборот?

- Не знаю, – признался Ванька, – Но мне нравится здесь и не нравится там. Сама подумай, чем тебе здесь плохо? Нет машин? Есть лошади! Да такие лошади, которых во внешнем мире и не знали! Медленно, по сравнению с машинами? Ну, это как сказать! Если использовать «переворотные границы», мы здесь сто очков любым машинам дадим! А способность летать? Разве можно променять её на технологии? Да, там