Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Хм! А, ведь, это действительно так! Только я, дурочка, иначе трактовала то, что профессор скачет то справа от меня, то слева, то чуть впереди, то немного отставая. Глупая ведьма! Вечно тебе всякая чушь мерещится!

- Ладно, – сказала я, слегка краснея, – А куда мы едем теперь? Я видела, что лесничий показывал куда-то пальцем?..

- Вот туда мы и едем. Куда показали, – кивнул головой Роман Викентьевич, уклоняясь от дальнейших объяснений. Нет, до чего скрытный человек!

На этот раз мы не летели вскачь, но и не плелись шагом. Километров через десять, профессор, наконец-то, соизволил спросить, небрежным тоном:

- Что ты можешь сказать о местах, по которым мы едем?

- Много чего могу сказать! – дёрнула я недовольно плечом, – Но, главное, мы здесь не одни!

- Разумеется! – ухмыльнулся Кольцов, – Это же заповедник! Здесь столько видов животных и птиц, в том числе редчайших, что …

- Я не об этом, – перебила я, – Мы дважды пересекли следы копыт коня, который, как я понимаю, принадлежит лесничему. Во всяком случае, следы шли в направлении его избушки. А теперь мы двигаемся вдоль следов ещё одного коня. Не того, следы которого были раньше. И, вот что странно …

- Что же?

- Этот конь неподкован. Идёт налегке. Без седока. Но, следов его хозяина я не встретила ни разу! Конь не стреножен. Такое ощущение, что это дикий конь. Но, этого не может быть! Дикие кони не любят лесов. Они любят степи, просторы, равнины, где можно скакать в своё удовольствие, хоть целый день, где можно сбиваться в громадные табуны. Разве можно сбиться в табун в лесу? А что за конь без табуна?

- Замечательно! – похвалил профессор, и мне показалось, что вполне искренно, – Но ты упустила одну деталь. Есть такие лесные кони. Которые не любят табунов и предпочитают одиночество. Есть.

- Ни разу о таких не слышала, – растерялась я.

- Слышала, – произнёс Роман Викентьевич твёрдо и убедительно, – Наверняка, слышала. Только не можешь вспомнить.

- Так подскажите!

- А ты сама посмотри! Вон там, на поляне! – эти слова профессор сказал уже еле слышным шёпотом.

Я взглянула, куда было сказано, и зашипела от злости на саму себя. Нет, ну надо же быть такой беспросветной тупицей! Единорог! Вот кто стоял на дальнем краю поляны и тревожно прядал ушами, к чему-то прислушиваясь. Е-ди-но-рог! И всё встало на свои места. И странные вопросы Кольцова про мою невинность, и его слова о запахе. Впрочем, все эти мысли вихрем унеслись из моей головы прочь. Видеть единорога, это было такое наслаждение, перед котрым меркли все остальные краски и мысли. Хотелось смотреть и смотреть, любуясь и восхищаясь.

Снежно-белый конь с жемчужной, переливающейся гривой и таким же роскошным хвостом, с острым, прямым, витым рогом во лбу, был великолепен. Я видела десятки картин с изображением этого животного. И, вот что я вам скажу: это всё ерунда! Ни одна из них не передаёт и сотой доли того очарования, которое охватило меня при взгляде на живого единорога. При взгляде на него, хочется творить только добрые дела и говорить стихами! И это только при первом взгляде! А потом затягивает с каждым мгновением всё глубже и глубже. Непередаваемо!

- Мне нужно только три волоска, – прошептал Кольцов.

- А?! – я еле выпуталась из того облака нирваны, в которое погрузилась, созерцая это, самое прекрасное творение природы, – Что? Какие волоски?

- Мне. Нужно. Три. Волоска. Единорога, – раздельно, хотя и шёпотом, произнёс профессор, глядя на меня сердитым взглядом, – Подойди. К нему. И возьми. Три. Волоска!

У меня чуть слёзы на глаз не навернулись! Так вот в чём был гнусный план профессора! Его самого единорог к себе не подпустил бы. Это общеизвестно. Так он решил отправить на это подлое дело меня! Я уже открыла рот, чтобы высказать Кольцову всё, что я про него думаю, как вдруг заметила, что единорог несколько раз кивнул головой, словно соглашаясь. Не может быть! Он не мог нас слышать! Единорог повернул голову в мою сторону, и вновь кивнул. И я решилась. И тихонько начала сползать с лошади.

- Стой! – тихо шикнул на меня Роман Викентьевич, – Оружие оставь! С оружием единорог никого к себе не подпускает!

И вот я, шаг за шагом, иду через всю поляну к чудесному творению, стараясь ступать осторожно, неслышно, бережно, мелкими, аккуратными шажками. Я дошла уже до половины поляны, даже, пожалуй, чуть больше половины, когда из-за кустов на единорога ринулся чёрный вихрь. Я вскрикнула и оцепенела. Только руки бессильно шарили по привычным местам, не находя рукояток оружия. Ни одного!

Это был не просто волк! Это шварценвульф! Зверюга, высотой в холке повыше телёнка, и непередаваемой жестокости. И ему всё равно, кого драть, травоядных или хищников! И без разницы, сколько. Архивы хмуро рассказывают о том, как один шварценвульф за пару минут растерзал целое стадо зубров, чуть ли не в тысячу голов. Не для пропитания, не защищая свою жизнь, даже не для удовольствия! А, просто потому, что его самого терзала чёрная жажда убийства. Были сообщения об уничтожении шварценвульфом волчьей стаи, о нападении и уничтожении прайда львов. Даже стадо слонов было уничтожено одним безжалостным душегубом. Хотя на слонов не рискует напасть ни одна тварь в джунглях. Кроме шварценвульфа.

И вот, сейчас, угольно-чёрная, беспощадная тварь ринулась на искристо-снежного единорога. Единорог мгновенно припал к земле и чёрная тень пронеслась над ним. Шварценвульф злобно щёлкнул зубами и ловко развернулся на месте, бешено хлестая себя хвостом по бокам. Единорог тоже был уже на ногах, и стоял, готовый к бою, выставив на врага свой длинный витой рог. Шварценвульф метнулся в правую сторону, и вдруг, неуловимым движением, оказался слева, там, где должен был находиться круп единорога. Но и единорог не дремал! Он не поддался на уловку. Напротив шварценвульфа, который уже не мог остановить себя в длинном броске, оказался смертельный рог. Шварценвульф понял, что ему не остановиться. И сделал единственно возможное: он прыгнул через шею единорога. Тот попытался достать врага рогом, даже встал на дыбы, но не успел. Мне показалось, что рог, всё же, еле-еле чиркнул по одному из страшных, похожих на саблю, когтей шварценвульфа, но, может быть, только показалось. Слишком быстро всё происходило. Шварценвульф, едва его лапы коснулись земли, снова был готов