Калинов мост - Екатерина Пронина

помещик богатый, и было у него две дочери, девы чистые и светлые. И забыл помещик Бога в гордыне своей, и решил Господь покарать сребролюбца и безбожника за грехи его, и наслал на него разорение, и отдал дом на поругание воинству сатанинскому. И вошли те воины и Петр среди них в дом его и сказали: «Мы-де теперь баре». И стали есть и пить со злата да серебра и хулить Господа Бога…

Павла прокашлялась, закрывая рот рукавом. От запаха ладана ей, кажется, сделалось дурно. Юра что-то сосредоточенно черкал в блокноте. Зато Митенька слушал попа с благоговением на лице.

– Но явил Господь чудо! Сошед из зеркала ангел с огненным клинком и сразил воинство сатанинское. В тот час пал на колени Петр-угодник, понял, что явлено ему Чудо, и плакал, и каялся, и удалился от мира потом, дабы замолить свои грехи праведной жизнью. И с тех пор обрел он силы чудесные исцелять болящих прикосновением рук, ибо коснулось его сияние ангельское, а через него – дыхание Господа. Так искупил он грехи свои и службу в воинстве сатанинском, зеркало же ныне пребывает в Храме Господнем!

Закончив притчу, священник опустился на колени. Его примеру последовали мрачный Гаврила и многие из прихожан. Пламенем горел осколок, отражая огоньки лампад.

Вереница людей потянулась к иконе. Крестясь, они кланялись, целовали зеркало и получали благословение батюшки.

Егор дождался, когда поток прихожан иссякнет, и подошел к отцу Афанасию.

– Я не видел вас раньше на проповедях. Вы приехали поклониться Петру-угоднику? – спросил поп.

– Я изучаю святые места, – осторожно начал Егор. – Осколок – фрагмент зеркала из разрушенной усадьбы Зарецких?

– О да! – Отец Афанасий погладил бороду. – Священная реликвия, долгое время пребывавшая в неправедных руках, но ныне спасенная с Божьей помощью!

– Батюшка, можно ли взять икону для исследований? Конечно, на время! Взамен я готов сделать солидное пожертвование…

– Нет! Нет! Даже не предлагайте! – поп замахал руками, воинственно выставив вперед жидкую бородку. – Реликвия не покинет святого места!

– Но исследование может рассказать много нового о Петре-угоднике, которого вы так чтите… – попытался зайти с другой стороны Егор, но не закончил фразу.

На его плече сомкнулись длинные сильные пальцы. Обернувшись, он столкнулся взглядом с послушником Гаврилой.

– Отойди прочь. Не мешай прихожанам. Не надоедай святому отцу, – прогудел он. – И в особняк за рекой тоже не суйтесь. Не надо прошлое ворошить, худо будет. Еще Петр-угодник ходить туда запретил!

Черные, необычайно тусклые глаза послушника в глубоких впадинах глазниц казались полыньями на льду. Егор понял, что ловить здесь нечего.

7

Егор

Последний осколок

Третий день расследования клонился к исходу. Юра и Митя спали: один – на кухонной кушетке под звон комаров, другой – на диване в комнате, охраняемый суровыми взглядами святых. В комнате Инги горел свет: она читала. Козоедов откопал для нее в музее старую пыльную книгу – какой-то французский роман. Сидор Лукич утверждал, что Ксения точно держала его в руках. Старик оказался значительно сговорчивее хозяев часовни и отдал книгу под расписку «на изучение и реставрацию».

Егор стоял на веранде и сверху вниз смотрел на разбитое зеркало. Он так и оставил раму на лужайке. Заходящее красное солнце отражалось в стеклянной мозаике, так что издалека осколки казались лужицами крови. Подошла Павла, держа в руках две запотевшие бутылки местного лимонада. Одну она поставила на перила перед Егором, со второй забралась в гамак. С этикетки улыбался раззявленным клювом мультяшный галчонок.

– Вот и мой вклад в общее дело, – похвасталась Павла. – Я нашла ларек! Теперь у нас будут кофе и сахар.

– Неплохо! – похвалил Егор, отхлебывая лимонад из горлышка.

– Темнят эти святоши, – добавила Павла задумчиво. – Они что-то знают о заброшенном поместье, какую-то тайну. И Фил не все нам рассказал.

Свет в окошке Инги погас. Может быть, сегодня она увидит сон, и случившееся с Ксенией прояснится. Егор вспомнил окровавленные пальцы, пишущие на зеркале женское имя. «Не надо ворошить прошлое, худо будет». Некоторые тайны могут быть опасны даже спустя сотню лет, и, если они действительно взялись за что-то рискованное, он должен быть готов к этому раньше остальных.

– Павла, ты не против ночной прогулки вдвоем?

Она расхохоталась.

– Ты что, влюбился в меня?

– Мне нужен осколок из часовни. Сейчас ночь и там никого нет. Если поп не идет на компромисс, придется взять зеркало без спроса.

– Ты же в курсе, что в старину ворующим в церкви рубили руки?

– Мы возьмем осколок на время. Когда я увижу картину из прошлого полностью, мы его аккуратно вернем. Успеем до утренней службы.

Павла ухмыльнулась, небрежно отбрасывая пустую бутылку. Она покатилась по полу веранды, оставляя мокрую дорожку лимонада.

– Я терпеть не могу романтические прогулки под луной, но мне не нравится постная рожа отца Афанасия, так что я в деле. Только подожди минуту.

Павла скрылась в доме, а Егор пошел заводить машину. Ее долго не было, только мелькал в окнах свет. Струсила, что ли? В конце концов то, что она лихо разъезжает по дорогам без шлема, еще не делает ее смелой. Но вскоре Павла сбежала по ступенькам. На ней была неприметная темная куртка и удобные брюки с широкими карманами. Когда байкерша упала на переднее сиденье внедорожника, Егор заметил, что она сняла массивные серьги. Вероятно, чтобы не зацепиться в драке или погоне.

– Мы должны сделать все без лишнего шума, – напомнил он.

– Я предпочитаю готовиться к неприятностям заранее, – сказала Павла, накидывая на голову капюшон.

До часовни сообщники доехали молча. Автомобиль оставили за полуразрушенным домиком на отшибе, едва прикрыв ветками дикой розы. Дачи тонули в темноте и казались вымершими, лишь собаки тявкали из-за заборов. Егор взял с собой фонарь и монтировку. Белый электрический луч высветил из темноты каменную башенку, разрушенный купол церкви в отдалении и контуры ограды.

– Как тихо, – прошептала Павла.

– Останься здесь, только не торчи на виду. Если что, предупреди меня.

На дверях часовни висел внушительный, но совсем простой замок. Взяв фонарь в зубы, Егор достал из кармана связку отмычек и принялся за работу. Через пару минут возни механизм с тихим звяканьем отворился. Павлы к тому времени уже не было рядом. Наверное, послушалась совета и отступила в густую тень шиповника. Исчезла она совершенно бесшумно.

Отогнав мысль, что надменная байкерша просто бросила его одного, Егор отворил дверь храма и вошел внутрь. Луч фонаря скользнул по иконе. Петр-угодник смотрел на преступника укоризненно, ангел – с негодованием. Егор осторожно надавил на зеркало, поддев за