Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

Среди перевернутых телег и изрубленных тел сидел Ацер. Он был изранен, шерсть на боку слиплась от черной, замерзшей крови, но он не скулил. Пес сидел на груди мертвого легионера — Тита, контубернала Севера, с которым они делили палатку и кашу последние три года. Тит был мертв уже несколько часов, но молосс никого не подпускал к телу. Он не лаял — у него не было сил, — он просто хрипел, скалясь каждый раз, когда кто-то из солдат пытался подойти, чтобы забрать жетон и похоронить покойного. Легионеры уже заносили пилумы, чтобы прикончить «бешеную скотину», когда подошел Север.

Марк посмотрел на пса. В глазах зверя не было ярости, только бесконечное, тупое упрямство. Север молча отодвинул наконечники копий своих людей. Он просто сел на корточки в шаге от Ацера, достал флягу и вылил воду себе в ладонь.

— Он мертв, Ацер, — негромко сказал Север, и его собственный голос показался ему чужим в морозном воздухе. — Его больше нет. А ты еще здесь. Пей, или умрешь вместе с ним.

Молосс выбрал жизнь.

За следующие пять лет Север взлетел по иерархии легиона с пугающей скоростью. Пока Туман и германские топоры выкашивали ветеранов, Марк просто шел вперед по освободившимся должностям. В офицерских палатках за его спиной шептались, и шепот этот был злым. Говорили, что Север пролез в примипилы не только по трупам, но и благодаря своему «проклятию» — странному дару видеть то, чего не видят другие. Офицеры постарше косились на него с опаской, считая, что его карьера пахнет не столько доблестью, сколько колдовством и дурными знамениями. Для них он был выскочкой, чьи глаза видели изнанку мира, и это пугало их сильнее, чем германцы.

Но Марку было плевать. Единственным существом, которое не искало в его взгляде тени безумия, был Ацер.

Сейчас Марк ощущал не только тяжесть железа. Через свой дар он видел, как Туман над колонной сгущается в некое подобие гигантской, призрачной птицы. Огромные, бледные крылья из тумана накрывали легион, и каждое движение солдат казалось Марку трепыханием мухи, запутавшейся в перьях колоссального хищника. Легион шел под эти крылья, становясь частью чужого, холодного существа.

Ацер чувствовал то же самое. Из его груди вырывался утробный рык — так рычит пес, когда видит врага, но еще не понимает, куда вцепиться. Короткая шерсть на загривке поднялась дыбом.

В подсумке на правом бедре воронья голова вела себя странно. Север чувствовал, как амулет дрожит, и отдает холодом прямо в кость.

Внезапно под тканью что-то шевельнулось. Вороний клюв, пробив ветошь, с силой сомкнулся на бедре Марка.

— Сука... — прошипел Север, едва не сбив шаг.

Холод парализовал ногу. В глазах потемнело, и на мгновение он увидел небо: там, в вышине, Туманный Орел раскрыл клюв, готовясь издать беззвучный крик, способный выжечь разум каждому, кто его услышит. Реальность начала осыпаться серой трухой, но в этот момент Ацер резко дернулся в сторону тумана, натянув сцепку на поясе Севера.

Рывок был такой силы, что Марка качнуло, а шипы на широком ошейнике пса больно царапнули его по ладони, которой он пытался придержать зверя. Эта внезапная встряска и тяжелое, злобное сопение пса под боком выдернули его из видения.

— Стой, — процедил Север, через силу возвращая чувствительность занемевшей ноге.

Он покрепче перехватил пилум. Орел в небе всё еще был там, но теперь Марк чувствовал ярость Ацера — приземленную, понятную и чертовски живую. Если этот пес готов грызть даже туман, значит, у них еще есть шансы.

— Север, не спи! — Луций, идущий рядом, подтолкнул его щитом. — Держи шеренгу, центурион сзади уже косится.

Марк выдохнул, чувствуя, как по ноге течет тонкая струйка крови. Амулет не просто кусался — он требовал внимания, указывая на то, что «верхний» хищник уже начал свою охоту.

Тиберий появился внезапно. Его лицо было серым, а глаза — лихорадочно блестели. Все эти три дня он не разговаривал с Марком, и Север понимал почему. Примипил был занят тем, что пытался сохранить какой-никакой порядок среди подступающего безумия, дыхание которого явственно ощущалось среди солдат. Марк слышал, о чем шепчутся легионеры но предпочитал не тратить время на лишние разговоры.

Тиберий поравнялся с Марком, подстроившись под мерный шаг когорты. Какое-то время они шли молча, окруженные лязгом металла и тяжелым дыханием сотен легионеров. Ацер, шедший у ноги Севера, при виде Тиберия глухо рыкнул, не поворачивая головы.

— Ты ведь тоже его слышишь? — негромко спросил Тиберий. Он не смотрел на Марка, его взгляд был прикован к Туману. — Этот звук... Как будто тысячи крыльев хлопают где-то позади. Помнишь, в лагере, когда все начиналось, я говорил тебе что начал слышать шум?

Север покосился на него. Он видел, как на виске Тиберия бьется жилка. Ацер рядом снова повел ухом и ощетинился, чуя страх, исходящий от примипила.

— Слышу, — ответил Марк. — И вижу, Тиберий. Мы идем в тени Орла, который не принадлежит Цезарю.

Тиберий сглотнул.

— О чем ты говоришь, Марк? Я думал, я схожу с ума. Вчера ночью я слышал, как Туман шепчет уставные команды. Только на языке, который звучит как треск ломающихся костей. Марк, я... я боюсь закрывать глаза. Мне кажется, если я перестану смотреть на солдат, они просто растворятся в этом мареве. Ацер внезапно дернулся, глухо клацнув зубами в сторону серой пустоты за плечом Тиберия. Примипил вздрогнул, едва не сбившись с шага.

— Твой пес... — Тиберий покосился на молосса. — Он тоже на взводе. Кажется, он видит этих «командиров» в тумане раньше нас.

Север внезапно поморщился и прижал ладонь к подсумку на бедре.

— Туман, — глухо произнес Марк. — Мы просто по-разному слышим то, что он говорит, но речь об одном и том же.

На секунду он замолчал, как бы в раздумьях. А потом произнес:

— Мне не дает закрыть глаза кое-что еще. Посмотри.

Он чуть отодвинул край ветоши в сумке. На бедре, сквозь прореху в тунике, виднелся свежий, иссиня-черный след от мощного клюва. Кожа вокруг раны была покрыта черной корочкой.

— Старухин ворон укусил меня, Тиберий. Прямо в строю, — Север скрипнул зубами, видя удивление на лице бывшего оптиона. — Эта тварь в сумке — не амулет. Ворон пробует меня на вкус. Он пьет мою кровь, чтобы я видел то же, что видит Туман сильнее. Кровь в обмен на зрение. Паршивая сделка.

Тиберий вздрогнул, глядя