Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

Я перевел взгляд на приборную панель: половина индикаторов горела желтым, пара — красным. Повреждения от обстрела давали о себе знать. Но машина летела, двигатели гудели ровно, высота держалась стабильно. Пока — терпимо. Кажется, нам повезло, и ничего жизненно важного вражеские пулеметчики не задели. Уф. Ну, хоть где-то…

— Слушай, — проговорил я, повернувшись к Ли. — А ты неплохо водишь эту штуку. Немного нервно было, но в целом… Прям хорошо. Много опыта?

Ли фыркнул.

— Обычно мои машины были поинтереснее. Я сертифицированный пилот «Феникса», между прочим. Вот только специализировался на технике полегче.

— Ударные коптеры?

— Именно, — он чуть кивнул, не отрывая взгляда от приборов. — «Орка», «Валькирия», «Страйкер»…

Я присвистнул. Серьезные машины. «Орка» — тяжелый штурмовик, летающий танк с ракетным вооружением. «Валькирия» — скоростной перехватчик, маневренный, как оса, и такой же злой. «Страйкер» — универсал, что-то среднее между первыми двумя. На таких летают только лучшие из лучших. Элита.

— Солидно, — признал я. — Ты только не забывай, когда садиться будешь, что у нас немного другие габариты. Эта дура раза в три тяжелее твоих игрушек.

Ли хмыкнул.

— Забудешь тут. Она управляется, как беременный кит. Каждый маневр — борьба с инерцией.

— Ну, пока справляешься.

— Пока — да.

Я помолчал еще немного, глядя на проплывающий внизу пейзаж. Леса, поля, заброшенные деревни. Россия. Мертвая, пустая, огромная. Где-то там, впереди — Питер. Новая надежда. Или очередное разочарование, что тоже не исключено. Ну, скоро узнаем… Если повезет, ха.

Немного успокоившись — насколько вообще можно успокоиться в этой ситуации, — я отстегнулся и поднялся.

— Пойду проверю, как там наши.

Ли кивнул, не оборачиваясь. Я оставил его пялиться в приборы, и двинулся в салон.

* * *

В салоне царил бардак.

Баулы и мешки разбросаны по полу, при маневрах некоторые раскрылись, растеряв часть содержимого. Под ногами звенели гильзы, сквозь пробоины в обшивке задувал холодный ветер, развеивая запах пороха, крови и горелой проводки…

Люди пытались прийти в себя после боя и бегства. Кто сидел, привалившись к стенам, кто лежал на полу, кто копошился, пытаясь навести хоть какое-то подобие порядка…

Я прошел вглубь салона, переступая через препятствия, огляделся, привычно пересчитал членов отряда по головам… И нахмурился.

Кого-то не хватало.

— Где медсестра? — спросил я.

Ответом мне была тишина и мрачные взгляды в сторону. Лиса молча кивнула в угол — туда, где лежало что-то, завернутое в кусок грязного брезента.

Твою мать.

Я подошел ближе и присел на корточки. Протянул руку, отогнул край брезента… Фуф. Картина неприглядная. Очередь из крупнокалиберного пулемета — страшная штука. Особенно когда попадает в незащищенную голову.

— Когда? — спросил я глухо.

— В самом начале, — ответила Лиса. Голос девушки звучал ровно, без эмоций. — Когда мы только взлетели. Бледному прилетело в бок, она бросилась помогать. Сняла шлем, чтобы лучше видеть. Ну и…

Она не договорила. Да и что тут договаривать?

Я выпрямился и посмотрел на Бледного. Тот лежал у противоположной стены, бледный, как полотно. Теперь его прозвище подходило ему как никогда. Лиса — или еще медсестра — успела наложить повязку, но бинты уже пропитались красным. Очередь порвала ему бок — то ли не успел активировать щит, то ли просто не повезло. Глаза закрыты, дыхание частое, поверхностное.

Я сжал челюсти. Не то чтобы я был слишком сентиментальным — медсестру я и знать-то толком не знал. Мы пересеклись в убежище, перекинулись парой слов, и все. Даже имени ее не помнил. Мария? Марина? Что-то на «М». Теперь уже не важно… Но потери в группе — это всегда паршиво. Всегда кажется, что должен был сделать что-то иначе — даже когда ничего сделать не смог. Предупредить, прикрыть, проконтролировать… Дерьмо…

— Я знал, что так будет, — подал голос Серый. Он сидел в углу, обхватив колени руками, и смотрел на сверток с телом. — И это только начало. Все там будем. Нашли, с кем связываться…

Я медленно повернулся к нему и Серый осекся на полуслове, увидев мое лицо.

— Еще одно слово, — негромко сказал я, — и я выброшу тебя наружу. И мне, полагаю, никто слова не скажет. Все равно толку с тебя… Как с козла — молока.

Серый побледнел, сглотнул и заткнулся.

Так-то лучше.

— Гром, Молот, — я повернулся к бойцам. — Отнесите ее в грузовой отсек. Аккуратно.

Они кивнули. Молча подняли сверток, понесли в хвост машины. Я проводил их взглядом и посмотрел на Бледного.

— Как он?

Лиса покачала головой.

— Хреново. Я сделала что могла, но… — она помолчала. — ему нужен нормальный врач. Операционная. Оборудование. Хорошее оборудование. Без этого он не протянет.

— Сколько?

— Несколько часов. Может, меньше.

Я кивнул. Несколько часов. Единственный шанс — дотянуть до Питера и молиться, чтобы у «Феникса» был медицинский блок. Что-нибудь вроде того, что использовал «Эдем» — автоматические хирургические комплексы, способные творить чудеса. Если такое есть — Бледный выживет. Если нет…

Ладно. Будем надеяться на лучшее. Все равно других вариантов нет.

* * *

Рокот нашелся в дальнем конце салона, за штабелем ящиков с боеприпасами. Сидел на полу, привалившись спиной к переборке, и курил. Сигаретный дым тянулся к потолку, завиваясь причудливыми спиралями.

Прямо над его головой висела табличка: «Курение строго запрещено».

Я усмехнулся. Подошел, опустился рядом. Рокот покосился на меня, молча протянул пачку.

— Будешь?

Я качнул головой. Никогда эту дрянь не употреблял, и сейчас начинать не планирую. Даже несмотря на то, что наноботы наверняка выведут всю гадость из организма в течение суток. Еще и вонь эта… Не, спасибо.

— Ну, вроде вырвались, — проговорил я.

— Угу, — равнодушно кивнул Рокот. Затянулся, выпустил дым. Взгляд отсутствующий, смотрит куда-то в пустоту.

Я помолчал, разглядывая его. Что-то было не так. Рокот всегда отличался железными нервами — я видел, как он шутит под обстрелом, как спокойно перезаряжает оружие, когда вокруг свистят пули. А сейчас… Сейчас он выглядел как человек, у которого внутри что-то сломалось.

— Ты чего смурной такой? — спросил я. Кивнул в сторону грузового отсека, куда унесли тело медсестры. — Из-за нее?

Рокот пожал плечами. Затянулся снова, долго молчал. Потом сказал:

— Странное ощущение — стрелять по своим.

А. Вот оно что.

Я понял. Там, у водозабора, он расстреливал не каких-то абстрактных врагов. Он расстреливал людей, с которыми еще недавно служил в одном подразделении. Может, знал кого-то из них лично. Может, пил с ними в баре после операций, если в бункере корпорации вообще есть бары, конечно, травил байки, прикрывал спину в бою. А сегодня — положил из винтовки, одного за другим, без колебаний…