Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

И мы — горстка выживших, летящих на дырявом коптере навстречу неизвестности.

Философия, блин. Развезло меня что-то.

Я открыл глаза, потряс головой. Хватит рефлексии. Так и свихнуться недолго.

— Симба, статус систем.

«Системы функционируют в штатном режиме. Энергозапас организма — семьдесят три процента. Запас нейрогена — восемьдесят девять процентов, постепенно восполняется. Критических повреждений не обнаружено».

Хорошо. Когда критических повреждений нет — это всегда хорошо, вон, Бледный не даст соврать.

И в этот момент коптер тряхнуло.

Несильно, но ощутимо. Будто машина споткнулась о невидимую воздушную кочку. Геллхаунд вскинул голову, насторожив уши. По салону прокатился ропот — люди завозились, хватаясь за что попало.

— Ли! — крикнул я в сторону кабины. — Что за фигня? Не дрова везешь!

Пауза. Потом голос китайца — напряженный, без обычной невозмутимости:

— У нас проблемы.

Твою мать… Началось.

Я поднялся, прошел к кабине и через плечо Ли глянул на приборную панель. Половина индикаторов мигала красным. Полагаю, что это было… нехорошо.

— Что такое?

— Вся эта стрельба даром не прошла, — Ли кивнул на приборы. — Повышенный расход топлива. И мы постепенно теряем высоту.

— И?

— И до базы «Феникса» мы не долетим.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Вот тебе и «должно хватить».

— А куда долетим?

Ли пожал плечами.

— Да я откуда знаю? Постараюсь дотянуть как можно ближе.

Я закусил губу. Просчитывал варианты. Все — паршивые.

— То есть хочешь сказать, что мы можем сесть не в самом Питере, а где-то в окрестностях?

— Сесть — если сильно повезет, — Ли бросил на меня короткий взгляд. — Главное — не упасть.

Прекрасно. Просто прекрасно.

— Ну, значит, доберемся пешком, — я пожал плечами, стараясь говорить спокойно. — Главное, чтоб не сотню километров пилить.

Ли нехорошо усмехнулся. Как-то криво, недобро.

— Что? — насторожился я.

— Да ничего. Просто… — он помолчал. — Тебе не понравится в окрестностях Питера.

— Да ты же говорил, что там все красиво, чинно, благородно…

— В самом Питере — да. Но не в окрестностях.

Я уставился на него.

— И что там?

Ли пожал плечами.

— Все, что угодно. Мутанты, мародеры, механоиды. Аномальные зоны. Остатки военных частей, которые так и не признали власть «Феникса». Просто психи, которым крышу снесло после катастрофы. Питер — оазис порядка. А вокруг — хаос. Как везде.

Прекрасно. Зашибись просто.

— И куда ты сможешь дотянуть?

— Да чтоб я знал!

Я выругался сквозь зубы, и повернулся в салон.

— Всем внимание! — рявкнул я. — Пристегнуться! Закрепить все незакрепленное! У нас могут быть проблемы!

Народ засуетился. Защелкали ремни, зашуршали баулы. Гром быстро собрал пулемет, Молот подхватил свою пушку, Лиса склонилась над Бледным, проверяя его фиксацию.

В этот момент коптер тряхнуло снова — и значительно сильнее, чем в прошлый раз. Машина ощутимо просела, будто ее дернули вниз за невидимую веревку. Кто-то вскрикнул, что-то с грохотом покатилось по полу.

Я вцепился в поручень, удерживая равновесие.

— Ли, что за хрень⁈

— Вырубился импеллер!

— Который?

— Левый задний!

Я выдохнул. Один импеллер — это еще не катастрофа. Транспортники рассчитаны на такое. Потеря одного движка — штатная ситуация.

— Ну, это ерунда, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — На трех дотянем.

— Угу, — отозвался Ли. — На трех дотянули бы. Только это второй. Первый вырубился еще час назад.

Твою мать.

— И ты молчал⁈

— А толку говорить? Все равно ничего не изменишь.

Железная логика. Сукин сын.

Коптер снова тряхнуло. Машину повело в сторону — Ли выругался, вцепился в штурвал, пытаясь выровнять положение. Двигатели завыли, надрываясь. Что-то заскрежетало в корпусе — протяжно, тоскливо, как стон умирающего зверя.

И тут взвыла сигнализация.

Резкий, пронзительный звук ударил по ушам. На приборной панели вспыхнуло красное — много красного, слишком много. Машина клюнула носом, начала заваливаться на левый борт.

— Что, мать твою, происходит⁈ — заорал я.

Ли не ответил. Он боролся с управлением — руки на штурвале, побелевшие костяшки, напряженные плечи. Коптер рыскал, дергался, терял высоту. За лобовым стеклом земля неслась навстречу — лес, поля, какие-то строения.

— Ли!

— Происходит то, — процедил китаец сквозь стиснутые зубы, — что если я буду дальше пытаться удержать эту железяку в воздухе, она рухнет. Идем на вынужденную.

Я выругался — длинно, заковыристо, от души. Всеми словами, какие знал на трех языках. Не помогло, но стало чуть легче.

Потом повернулся к салону.

— Всем приготовиться к аварийной посадке!

Везения надолго нам не хватило… Впрочем, когда было иначе?

Глава 10

Земля неслась навстречу.

С момента «у нас вырубился второй импеллер, идем на вынужденную» до момента «Держитесь все, как можно крепче!» прошло всего несколько секунд, и теперь коптер падал. Не летел, не снижался, а именно падал, рыская из стороны в сторону, как подбитый зверь. Ли вцепился в штурвал побелевшими пальцами, матерясь сквозь зубы на русском и китайском. На приборной панели полыхало красным, сигнализация захлебывалась истерическим воем, и сквозь этот вой пробивался надсадный рев уцелевших двигателей — два из четырех, работающих на износ.

— Держитесь! — заорал я в салон. — Сейчас будет жестко!

За лобовым стеклом мелькали серо-зеленые ветви. Деревья тянулись к небу, смыкались кронами, и между ними не было ни единого просвета, ни единой площадки, куда можно было бы посадить двадцатитонную махину.

— Ли! — крикнул я. — Вытягивай нас!

— Работаю! — огрызнулся китаец.

Машину тряхнуло — воздушная яма или отказ еще чего-то в измученных системах. Пол дернулся под ногами, кто-то в салоне вскрикнул, загремели ящики. Я вцепился в панель перед собой, удерживая равновесие.

Ли что-то делал с управлением — руки метались по приборной панели, переключая тумблеры, выжимая из умирающей машины последние крохи маневренности. Коптер чуть задрал нос, изменил угол снижения. Все еще падение — но уже не отвесное, а скользящее, под углом.

— Просека! — выдохнул китаец. — Вижу просеку!

Я глянул вперед. Просека — громко сказано. Узкая прогалина между деревьями, заросшая молодняком и кустарником. Не посадочная полоса. Даже не намек на нее. Но других вариантов не было.

— Давай!

Ли потянул штурвал. Машина застонала, затряслась всем корпусом, будто у нее начался приступ лихорадки. Двигатели взвыли, надрываясь из последних сил.

Верхушки деревьев ударили по днищу — хлестко, со скрежетом. Коптер вздрогнул, просел. Еще удар. Еще. Ломались ветки, трещали стволы, машину швыряло из стороны в сторону.

А потом мы врезались в землю.

Удар был страшный. Меня швырнуло вперед, ремень врезался в грудь, выбивая воздух из легких. Послышался лязг, грохот, скрежет металла о землю… Коптер не остановился — его понесло дальше, вперед, пропахивая борозду в